– Мама!!!– вскричала Рита увидев себя в зеркало, обиды и боль вчерашней трагедии снова обрели колющие края. Девочка заплакала, опять, вместо того, чтоб бороться, кричать, бежать отсюда, она бессильно опустилась на холодный кафель ванной и плечи ее мелко дрожали в такт рыданиям. Злоба, обида, жалость к себе и презрение к собственному бессилию переполняли сейчас Риту и катились по ее щекам в виде крупных соленых капель. Девочка резко отвернулась от нежно заглядывающей ей в лицо матери.
– Ты уже проснулась?
– Нет, и никогда не собираюсь это делать. – Рита молча вышла из ванной и направилась в прихожую к телефону.
– Ты куда собралась звонить?
– Славику, извиниться, и попросить, чтоб заехал за мной перед репетицией.
– Ты собираешься идти куда-то, с таким-то глазом?
Сжимаемое в Ритиных руках полотенце резко отлетело в сторону матери.
– Алло? А Славика можно?
– Привет… Я ждал, что ты позвонишь…
– Ты злишься?
– Не на тебя.
– Знаешь,– Рита на секунду замолчала, потом набрала воздуха в легкие и изо всех сил стараясь не выдать своего горя, как можно спокойнее произнесла,– я не пойду сегодня на репетицию, я болею.
– Как? Но ведь завтра концерт? Ты уверена, что справишься без еще одной репе…
– Уверена,– Рита едва сдерживала истерику. – Извини, Слав, мне очень-очень плохо… Пока.
– Но, может, я могу прийти навестить тебя?
– Нет!!! Нет-нет, не стоит… Пока.
Рита со звоном бросила трубку.
– Ну?– бросила она матери – теперь добились, чего хотели??? Не будет у меня концерта!
Рита прекрасно понимала, что с таким лицом идти никуда нельзя…
– Ты моя умничка… – мама попыталась помириться.
– Алло, дед Олег? Это я. Да, так рано проснулась, несмотря ни на что… Я не приду сегодня на репетицию, и завтра на концерт не приду… Да все в порядке, точнее нет, я просто заболела… Понимаю, что подвожу, но ничего не могу поделать, мне очень нездоровится… Нет-нет, не надо с ней разговаривать, мамы нет дома, извините.
Несколько мгновений Рита молча напряженно слушала, ровный спокойный голос на другом конце провода что-то оживленно объяснял ей.
– Хорошо. Я приеду, как смогу. Не раньше чем через неделю… До свидания…
Рита ощущала себя предательницей. Не в гости должен был звать ее этот удивительный человек, научивший внучку чувствовать великое мастерство творчества, не волноваться за ее моральное состояние, а кричать ей, что она “гадкая, грязная и непунктуальная”, как кричал иногда отчим, ведь она срывает часть, пусть совсем маленькую часть, всего концерта.
– Как я вас ненавижу,– больше для себя, чем для матери прошептала Рита,– мне приходится подводить всех, кто мне дорог, тех, кому есть дело до моего внутреннего мира…
– Да нет ему дела, ему просто интересно проиграться в очередную игру – побыть дедом… – не выдержала мама, – А раньше, когда мы с тобой от голода иногда картофельные очистки ели… Тогда он, отец того подлеца, по вине которого мы с тобой попали в этот мерзкий город, жил всего в квартале от нас, и ни разу не зашел посмотреть на внучку, помочь чем-нибудь.
– Он не знал, что я есть на свете!!!
– А по-твоему, это нормально? В семье твоего папочки все всегда презрительно относились к родственникам. И к тебе они также относятся.
– Да что ты знаешь о нашей семье?!
– Ах, уже нашей?– Мама закрыла за собой дверь, заходя вслед за огрызающейся Ритой в ее комнату,– а мы тебе никто, да? Мы тебя выкормили, вырастили, а ты теперь об этих свиньях будешь говорить “моя семья”, да?
– Мама, прекрати!!!
– Нет, я не прекращу! Я, наверное, в твоих глазах такая ужасная, да? Лишила девочку отца, теперь наговаривает на его родственников. Да скоты они все! Дед твой особенно. Когда нам с Сереженькой, который и поговорить-то человечески со своими родственничками не считал нужным, жить было негде, никто и не пошевельнулся. Баба Лара решила помочь, так он – дед твой – еще долго не хотел из этой квартиры выписываться, я к нему скандалить ходила. Он знаешь, что говорил: “Ирочка, поймите, не для Вас мой сын, он долго здесь не выдержит, он уедет. А как же я могу квартиру оставлять не на него-то, а?” Представляешь, он мне в глаза такое говорил… А я хоть и гордая, но понимаю – нельзя с этим стариком ссориться, у каждого свои бзики, он ведь отец Сереженьки, нельзя с ним ссориться…