Сашенька нас собирался подставить, это факт – иначе, чего бы он так нёсся на эту встречу? Сейчас мне предстоит узнать, зачем ему это было нужно. “Клиент и не заметит!” – сказал он, хотя прекрасно знал, что заметит, более того, голову может отбить поставщику или его человеку, смотря кто виновен. И никто его за это обезглавливание не осудит – раз недостача, значит и убить виновного клиент имеет право. Я с трудом открыла окошко. Как бы подобраться, чтоб было слышно? Пришлось лезть сначала на бачок унитаза, потом, подтягиваясь, забираться на пыльный подоконник и, наконец, по-пластунски заползать на пыльный козырек подъезда, пытаясь не вывалятся в грязной дождевой луже, образовавшейся посередине козырька. Господи, наверное, сейчас я буду вся черная и вонючая!!! Аккуратно выглядываю вниз. Как хорошо, что у черного хода стоят фонари, мне прекрасно видно всю картинку. Сашенька еще не появился. Конечно, ему ведь предстоит еще объяснить охранникам, какого хрена он там шляется. Хотя девицу ведь пропустили, чего ж его не пропустят? Девица на этот раз стояла с Коленькой. С тем же блаженным выражением лица, как две минуты назад под ласками Сашки, точно так же прогнувшись и закатив глаза, она была прижата спиной к стене и осветитель театра Шевченко, хихикая и облизываясь, шарил ладонями по ее дрожащему телу. Трое Колиных друзей тактично стояли в сторонке и о чем-то тихо переговаривались. Вдруг появился Сашенька, громко хлопнув подъездной дверью. Девица и Коля возмущенно глянули по направлению звука. Коля, извиняясь, что-то шепнул блондинке.
– Мать Вашу! Да трахнет меня сегодня хоть кто-нибудь?!?!– пьяным голосом провизжала девица и ушла, злобно постукивая каблуками,– импотенты хреновы!– пробурчала она себе под нос, проходя мимо козырька.
– Ну?– насмешливо проговорил Коля, глядя моему Сашеньке прямо в глаза,– и за что, спрашивается, гнида, нам заплатил Коричневый?
Кто такой Коричневый, я понятия не имею, среди клиентов клуба, такого точно нет, Саша и эти дебилы явно решили продать дозу Бондаренко кому-то левому.
– Ну, ребят, ну, сейчас она всё отдаст… У неё там частичная недостача… Да вернем ему деньги, в конце-то концов.
Сашенька говорил в своей обычной манере, равнодушно и пренебрежительно, но, я все же, почувствовала в его голосе нотки волнения.
– Деньги-то мы вернем в любом случае. То есть, я вполне могу отказаться от поставки для Коричневого этого дерьма, предложив ему остальное.
Это какое еще остальное? Я знала, что Бондаренко, хотя сам и не употреблял ЛСД, но купил у отца недавно огромную партию, видимо на перепродажу…
– Это уже поопасней будет,– возразил один из трех, незнакомых мне.
– Что ты понимаешь? Ничего не поопасней, все оно одинаковое. Ребят, все нормально, главное, что она увидела Алексея Бондаренко, и смело скажет отцу, что с ним все в порядке; что он жив.
Стоп, а почему так важно, чтоб я думала, что с этим самым Бондаренко все в порядке, и вообще, что же с ним на самом деле-то, а?
– Чего? Как это она увидела? Кого? Мы ее, как ослы последние, прождали двадцать пять минут, ее не было!
– Как не было?
Сашенька сейчас выглядел очень жалким и беспомощным.
– Так же как сейчас. Нету и все!
Вот уж действительно очень правильное замечание, так же, как сейчас.
– Ребята, я все улажу… Я это сейчас выясню. Она ничего не подозревает, иначе сразу к папочке побежала бы, жаловаться. Она без него и шагу ступить не может.
Ах, вот как, значит, про меня думают? Хотя он верные вещи говорит, надо все это отцу рассказать. Только сначала улик побольше насобираю, а то голословные уверения не подействует на араба и Игоревича.
– Давайте так, завтра сюда же… Нет, лучше у тебя дома,– и Сашенька ткнул пальцем в грудь одному из моих незнакомцев,– где-то в пять вечера.
– А твоя работа?
– На десять минут отпрошусь, скажу, что сидел на очке.
Ага, значит, этот тип живет где-то поблизости… Туда и обратно – всего десять минут.
– Ладно, я побежал, меня эта малолетняя небось уже ищет. Она ведь тоже за мной следит, я от Игоревича, она от араба. До завтра.
И мой Сашенька вошел в подъезд. Так… И как я, вся грязная и мятая, покажусь на глаза публике? Все джинсы в грязи… Рубашку, скажем, можно прикрыть курткой, физиономию вымыть тщательно, но джинсы??? Постирать их что ли, и походить в мокрых? С горем пополам я привела себя в порядок. Из большого зеркала на меня смотрела как обычно немного лохматая, с пылающими щеками девочка, в плотно застегнутой на все пуговицы куртке. Ребята подумают, что я прячу под курткой траву. Мне стало смешно от собственного вида.