Сашенька в панике метался по залу, разыскивая меня.
– Боже, ты где была? И на пять минут тебя нельзя оставить… К отцу ходила?
– Да нет, в туалете была, а что?
– Ничего… Слушай, только честно, ты траву клиенту несла?
– Какому?
– Бондаренко, который.
– Я же тебе говорила, там недостача, я и не стала светиться, лучше сделать вид, что неправильно условились о стрелке, чем отдавать порченую дозу.
– По-моему ты лжешь… Ты говорила, что извинялась… Так товар у тебя?
– Ну да.
– Дай мне сюда.
– Эй, Сашенька, не шути со мной, ты же знаешь, тебе в руки товар не дается.
– Пошли со мной,– он больно схватил меня за руку и потянул в коридор, в артистическую.
– Саша, пусти или я начну кричать.
Но меня уже никто не слушал. Со стороны, происходящее, наверное, смотрелось боевиком.
Вот Сашенька затыкает мне рот ладонью, особого внимания на тащащего меня Сашку не обращает никто. Дело уже к утру, половина просто в отрубе, некоторым плевать, остальные просто не видят.
– Отпусти немедленно!– вот я бросаюсь к окну и пытаюсь выбить стулом стекло, ведь мне надо поднять шум.
Саша перехватывает табуретку и ловко вынимает из кармана нож.
– Слушай, ты же знаешь, как я обращаюсь с этой штукой, ну-ка веди себя спокойно. Давай товар.
– Саш, ты в своем уме, что бы там ни было, ты представляешь, что с тобой будет, как только я расскажу все Арабу?
С ужасом понимаю, что я могу и не суметь рассказать, на совести Сашеньки вроде бы не было еще убийств, зато два изнасилования и три перелома позвоночника. Почему бы ему не убить меня сейчас? Судя по странному блеску в его глазах, мы думаем об одном и том же.
– Нет, ты не сделаешь этого, слишком много проблем у тебя будет. И потом, не легко ведь убить человека, ударить, да, а убить? Убивать насмерть страшно..
– Заткнись,– и он замахивается неуверенно и медленно, он явно не хочет причинять мне зла, но у него нет выхода. Я уворачиваюсь, больно бью его каблуком в колено.
– Талантливая, сука,– рычит он сквозь зубы, узнав приём, которому научил меня когда-то сам.
– Ну, вот что, Сашенька, давай сейчас забудем обо всем, как будто всего этого и не было, а?
– Отдай товар, и забудем. Черт тебя побери, у меня за него уже уплачено!
– У моего отца тоже.
– Слушай, ты ведь ничего не знаешь, не лезь, а?
Кажется, он уже передумал причинять себе и мне неприятности, он хочет мирного урегулирования. И тут я решаюсь на очень ответственный шаг.
– У тебя есть наличные?
– Чего?
– За пол цены – продам,– мне действительно интересно попробовать себя в роли торгаша.
– Дай посмотреть товар!
– Деньги где?
Он достает из кармана бумажки, смятые и грязные, ну и хранит он деньги!!! Пересчитывает при мне.
– Вот товар,– я держу в руках кулечек.
– Ты же говорила, он распечатан, ты же говорила, здесь не хватает?
– Я врала…
Резким движением Сашенька вырывает товар у меня из рук. Все таки он учил меня всем этим штучкам, посему он сильнее. Я промахиваюсь, локоть вместо его носа ударяет в стекло стоящего здесь же серванта, стекло разбивается и моя куртка мгновенно окрашивается красным, кусок стекла торчит из руки, он порвал куртку и рубашку… Господи, и чего моим шмоткам так не везет сегодня. Сашенька расширенными от ужаса глазами смотрит, как я вынимаю стекло из руки.
– Все, мне теперь точно конец,– шепчут его губы, он срывается и бежит. У меня нет сил кричать что-либо ему вслед, нет сил бежать за ним, у меня очень болит рука, и я никак не могу остановить кровь…”
Рита рассказала все отцу, упустив лишь собственную попытку поторговать. Свою совесть на этот счет она успокаивала тем, что хотела лишь попробовать, и продавать товар Сашеньке на самом деле вовсе не собиралась. Отец помрачнел и поблагодарил Риту. Сашенька куда-то исчез, скорее всего, сбежал из города вовсе. Теперь Рита работала с Юркой, маленьким вертлявым открытым парнем. Все продолжалось, как и раньше. Утром школа, днем отоспаться и в клуб. От всего этого периодически дико хотелось отдохнуть. На каникулах одноклассники ездили на море, пацанва со двора каждые выходные отправлялась купаться на озеро. Рита же шла в клуб. Ее ждал прокуренный зал, все те же охранники, клиенты, уже привыкшие к Рите и полюбившие ее. Деньги, как выяснила Рита, все платили заранее, до Риты, к каждому подходил Араб лично или его правая рука – Максим, тоже не русский, никогда ничего не говорящий парень. Они собирали оплату. Потом список заплативших отдавался Рите. Она шла к отцу и из рук в руки получала товар. Юра, во избежание повторения истории с Сашенькой, никогда не обладал никакой информацией, он просто должен был охранять Риту. Правда, непонятно было, как он собирается это делать. С его то маленьким ростом и хрупкой фигуркой! Но отец говорил, что Юрка стоящий парень, поэтому Рита не переживала. Сначала девочка отдавала товар клиентам, покупающим одну-две порции для себя лично. Потом уже разбиралась с торговцами-музыкантами, кому сколько давать и сколько из отданного принадлежит лично им. Со временем распространителей стало меньше, но продавали они больше и уже по налаженной цепочке, что ослабляло риск и давало хоть какое-то отсутствие хаоса. Отец явно считал данное направление уже поднятым и стабильно приносящим доход. Как выяснилось, он решил освоить новые рубежи. Записки в дневнике становились всё тревожней и хаотичнее.