– Слав,– Рита почему-то покраснела,– прости меня, давай пока будем просто друзьями, я как-то не могу вот так вот, сразу…
– Я готов ждать, сколько угодно, но ровно столько, чтобы твой ответ в конце концов был “да”.
Девочка почувствовала неловкость.
– Пойдем, наверное, к Вовке с Таней, они ждут нас.
– Слушая, только давай пройдемся пешочком, я устал от цивилизации.
– О'кей, я проведу тебя дворами, это старинная часть города, она жутко красивая. Только идти придется долго.
– Эй, ты что забыла, я люблю ходить пешком?
Разговор как-то не клеился. Славику хотелось поговорить о планах на будущее, Рита тщательно старалась не поднимать эту тему.
– Слушай, как ты решился приехать? Ты ведь не знал даже, здесь ли я… Я ведь не отвечала на письма. Может, я вообще уже умерла?
– Львенок, да ведь я же тебя чувствую, я даже знаю, о чем ты сейчас думаешь, ты хочешь, как раньше, чтобы я взял тебя за руку. Так ведь.
Рита кивнула и протянула ладонь.
– Тебе ведь по-прежнему хорошо, когда мы идем вот так вот, рядом, вместе.
– Да,– тихо солгала Рита.
– Я очень скучал без тебя, наверное, это плохо… Я, наверное, должен был стараться забыть о твоем существовании…
– Давай помолчим,– Рита попыталась сосредоточиться на собственных ощущениях. Она искала и не находила, не находила привязанности к этому человеку, не находила былой радости, обрушивавшейся на нее раньше, когда он брал ее за руку. Почему? Почему все проходит, все так необратимо меняется…
Заморосил легкий дождик.
– Мой львенок не боится простудиться?– Рита терпеть не могла, когда с ней сюсюкались. Она нервно нахмурилась, но, быстро взяв себя в руки, довольно вежливо ответила:
– Нет, я люблю дождь, очень люблю.
Они шли по тем загадочно-причудливым улочкам старого Харькова, которые всегда навевали на Риту романтичное состояние. Броские, но ненавязчивые узоры лепных арок, треугольные крыши со шпилями, аккуратные окошки со ставнями – все это переносило куда-то вдаль от всех насущных проблем, показывало, как ничтожны и мелочны все текущие переживания. Истинные ценности здесь, в вековой красоте этих улочек, в неимоверной синеве этого неба, в насыщенности оттенков зеленой листвы. От сознания этого, Рита всегда успокаивалась. Она мягко высвободила руку из ладоней Славика и спокойно улыбнулась. В этой улыбке парень прочел что-то материнское, ему стало не по себе, Рита всегда была младше и потребность в ее покровительстве, которую он сейчас испытал, показалась Славику унизительной. Они уже почти пришли, и Рита почувствовала захватывающую ее мысли волну азартного любопытства, интересно, как Вовка будет принимать Славика? О чем они будут разговаривать?
– Здравствуйте, наслышана о тебе, проходи,– дверь открыла Татьяна.
Они прошли на кухню. Володя сидел в комнате за компьютером, не отворачиваясь от монитора, он кинул короткое “привет” и пообещал через секунду прийти на кухню.
– О, гитара… Это вы приготовили, потому что меня ждали?– Славка начал что-то наигрывать.
– Да нет, она у нас всегда тут лежит,– в голосе Тани чувствовалась ирония,– не обижайся, но, пожалуйста, положи инструмент на место, она любит хозяина, мы не отдаем ее в чужие руки…
– Средневековое суеверие,– Славик отложил гитару и усмехнулся. Всем своим видом сейчас изображал дерзкое презрение к столь суровым нравам, но Рита, хорошо знавшая этого молодого человека, заметила промелькнувшую в его взгляде неуверенность. Девочке стало неловко за Танину агрессию. Появился Вовка, и Рита была безумно благодарна ему, когда он принялся с улыбкой рассказывать какие-то истории, втянув Славку в дружескую беседу.
– А давайте летом махнем на море, все вместе?– через полчаса знакомства уже предлагал буквально влюбившийся в Морозовых Славик.
– Зачем? У нас тут речка есть, если водных процедур очень захочется,– Вовка подмигнул глядящей на него во все глаза Рите. Девочка была до крайности удивлена гостеприимством Володи, она и не могла предположить в нем радушного хозяина.
– Он просто плавать не умеет,– пояснила Татьяна.
– Серьезно?
– Да, не умею, хотя служил во флоте, а еще в одном дом отдыхе спасателем работал.
– Это как? Спасатель, не умеющий плавать?!
– Плавал себе в лодке, а в воду не спускался.
– А если б кто тонуть начал?
– Не начал бы. Когда я работал, за буйки ни одна сволочь не заплывала.