– Ой, мамочки,– на кухне Хомочка мыла чашки,– Аличек, я не знаю, что делать, они там целуются…
– Ох, не к добру это,– мрачно отвечал Алик, помнящий, как яро кричал на пристающих к этому ребенку мужчин Владимир Морозов.
– Ты переедешь ко мне жить, любимая?– слышалось тем временем на балконе.
– Ой…
– Мы ведь не сможем теперь друг без друга.
– Прости, завтра я не смогу, у меня работа, послезавтра надо зайти в одни гости… А вот послепослезавтра перееду. Дай адрес, в двенадцать дня буду с вещами.
И они оба, как ненормальные, обливались слезами счастья…
– Ну, мы пошли?– Рита с Лешей уже собрались уходить.
– Оставайтесь у нас, а?– Хома хитро улыбнулась, прищурив глаза.
– Нет, нет,– Рита широко улыбалась,– меня дома ждут,– это была чистая ложь, но Рита, прекрасно понимающая, что ее отношения с Лешей зайдут слишком далеко, останься она сейчас, решила, что это ложь во спасение. Вообще настроение у девочки вдруг резко упало. Свежий вечерний вечер слегка отрезвил ее, и теперь происходящее не казалось ей столь романтичным. Мысленно она била себя по щекам за доступность и легкомыслие.
– Ты далеко живешь?
– На Алексеевке. Только провожать меня не нужно.
– Но ведь ночь уже… – Леша прижал руку девушки к своей груди и, слегка наклонившись к ней, пытался вновь найти ее губы. Рита, улыбнувшись, чмокнула его в колючую щеку.
– Я разберусь. Не обижайся, не люблю, когда меня провожают. Мне нужно одной пройтись по моему Харькову, мне о многом надо с ним поговорить.
– Посоветоваться?
– И это тоже.
– А вдруг он скажет “нет”?
В глазах Алексея появился жалобный испуг. Рите стало стыдно за собственную бесчувственность. Как она может так играть на чьих-то чувствах, ведь сама прекрасно знает, как может быть больно от неосторожного слова.
– Не скажет,– детская улыбка придала ее лицу еще больше нежности,– Он ведь знает, что ты у меня хороший.
Леша вздрогнул от этих слов и почувствовал, как его сердце восторженно забилось. Он глубоко вздохнул и еще крепче сжал Ритину ладошку.
– Я буду ждать тебя, ты ведь точно приедешь?
– Ну, обещала же.
– Я встречу тебя на остановке. Если ты не придешь, я… я умру, стоя там. Потому, что не дождавшись тебя, я с места не тронусь.
– Я приду… Ну, пока…
– Ну, хоть до метро можно тебя проводить? – Рита вовсе не собиралась ехать на метро, но решила согласиться.
– Как думаешь, мы так и будем пока снимать квартиру, или стоит купить свою?
– У тебя что, есть деньги на покупку квартиры?– Рита почему-то наслаждалась беседой такого плана, как будто она идет куда-то с собственным мужем, и они решают бытовые вопросы. Девушка почувствовала себя очень важной и значимой. О том, чтобы приглаист Алексея жить к себе, естественно, Рита даже не задумывалась. Если уж переезжать, то к нему. Это было как-то сразу ясно.
– Ну, деньги мы заработаем. – продолжал, тем временем, Лёша, – Это когда я был один, мне ничего не надо было. А теперь, для тебя… Я весь мир переверну, я все, что угодно для тебя сделаю,– торжественно и отчаянно звучали эти слова, но Рите было приятно,– ведь мы с тобой вместе – сила, настоящая, неудержимая, я сейчас чувствую мощнейшую энергию, я хочу переворачивать этот мир!!!
– Думаю, не стоит, он и так не очень плох, как выясняется,– Рита сама поражалась кардинальности перемены собственной точки зрения. Странно вот так, из-за одного вечера, из-за элементарного ощущения, что ты кому-то нужна, менять всё, начиная от самооценки и заканчивая красками окружающего мира.
– А деньги на квартиру я могу попросить у своего деда в Калуге. Он у меня пчеловод, а в сентябре как раз период, когда продают мед. Просто так он ничего бы мне не дал, а вот зная, что у меня появилась семья…
– Опять появилась,– Рита насмешливо скривила губы.
– Нет, нет, ты не понимаешь, ты даже не поверишь, наверное. Понимаешь, я чувствую, что влюблен… Я никогда раньше не был влюблен так…
– Я уже пришла. До встречи,– они долго целовались, прощаясь.
Рита стала спускаться в метро, а Алексей долго стоял, тревожно глядя вслед хрупкому удаляющемуся силуэту с высоко поднятой головой.
“Господи, что же ты творишь… Ведь если она не приедет, я никогда больше не буду жить…” – его руки нервно подрагивали, а глаза, не моргая, были устремлены в одну точку.
– Заюшка моя,– тихо прошептали его губы.