Издалека донесся рокот падающей воды. До водопада оставалось уже немного.
— Гален, — шепотом позвала Амисия, — если мы и дальше пойдем по воде, боюсь, я совсем застужу ноги и не сумею спуститься в ущелье.
Гален обернулся. Он разглядел в прозрачной воде короткие сафьяновые сапожки на маленьких изящных ступнях. Силы небесные! В этой-то дорогой обуви она надеялась сойти за деревенскую девчонку?
Амисия проследила за направлением его взгляда и ужаснулась. Когда она перед побегом из замка отделалась от Келды, у нее совсем вылетело из головы, что нужно переобуться в грубые, прочные башмаки. Немудрено, что ноги совсем перестали ее слушаться. Изобразив искреннее сожаление, она затараторила:
— Ну надо же! Напрочь забыла снять эти сапожки — хозяйка их подарила моей сестрице Мелли — помнишь, той что прислуживает хозяйской дочке.
Рэндольф, остановившийся сзади, так и ахнул. Гален счел за лучшее прекратить этот разговор и жестом указал ей на берег. Амисия выбралась на скользкие замшелые камни и умоляющее посмотрела на Рэндольфа, чтобы тот не раскрыл ее обман.
Рэндольф не мог взять в толк, к чему она притворяется, но был готов на все, лишь бы его не покинули нежданные защитники. Пожав плечами, он покорно кивнул.
Остаток пути мужчины прошли по мелководью, а Амисия с осторожностью перебиралась с камня на камень. У нее в сапожках хлюпала вода. Оставалось только надеяться, что ноги хоть немного обсохнут перед спуском в пещеру.
— Я пойду первым, — заявил Гален, когда они достигли кручи ущелья.
Рэндольф в ужасе вытаращил глаза и невольно попятился.
— Не трусь, Рэндольф, — подскочила к нему Амисия. — Я здесь лазала сто раз; если уж девушка может одолеть этот спуск, то тебе и подавно нечего бояться. В камне выбито подобие ступенек — будет тебе опора и для ног, и для рук. К тому же спускаться нужно не до самого низа, а только до середины. Там есть уступ, который вполне выдержит твою тяжесть.
Рэндольфа это не убедило: ей хорошо говорить — сама-то не легче перышка, сорвиголова, а в нем сколько пудов? Но разве мог он перед ней осрамиться?
Сощурив зеленые глаза, Гален прислушивался к их разговору. Сомнений не было: эти двое близко знакомы. И еще Гален пришел к выводу, что не кто иной, как этот покорный великан перевез Амисию на берег. Она ускользнула из-под его присмотра, он заждался и отправился по ее следу на поиски — медленно, но верно, как делал, по наблюдению Галена, и все остальное. На прогалине, где жарился фазан, его настиг Гилфрей. Да, выходка Амисии едва не стоила ему жизни. Но при этой мысли Гален сурово напомнил себе, что и сам не без греха: он пошел у нее на поводу и согласился на новое свидание.
Подступив к краю ущелья, Гален заговорил спокойно и твердо:
— Рэндольф, подойди поближе и смотри, как я буду спускаться.
Его уверенность ободрила Рэндольфа. Лесной незнакомец был такого же роста, как он сам, хотя и не так широк в кости; а вот, поди ж ты, безбоязненно спустил ноги в пропасть и осторожно нащупывает ступеньку за ступенькой. Мало-помалу Рэндольф успокаивался. Вдобавок он вспомнил, что никогда не робел, спускаясь к лодочным мосткам по висячей лестнице с отвесной скалы — чего уж хуже?
Амисия, затаив дыхание, следила, как его грузная фигура перевалилась за край ущелья. Сегодня тихий и преданный Рэндольф по ее милости уже попал в страшную беду; теперь она мысленно взывала ко всем святым, каких только могла припомнить, чтобы они не оставили в трудную минуту этого доброго увальня.
Когда, наконец, ноги Рэндольфа нашли узкий, но надежный выступ, где поджидал Гален, Амисия почувствовала, что у нее в кровь искусаны губы. Забыв всякую стыдливость, она подобрала юбки.
Гален, увидев, как Амисия поднимает подол, вспомнил, какое зрелище за этим последует. Однако обстоятельства никак не располагали к мечтательному созерцанию девичьих прелестей, да и лишний свидетель был сейчас ни к чему. Гален тронул Рэндольфа за плечо и сделал знак следовать за собой.
Когда Амисия с ловкостью дикого зверька спустилась в ущелье, ее спутники уже входили в пещеру, скрытую стеной водопада.
Заслышав снаружи какое-то движение, Карл насторожился; Уолтер, который помешивал похлебку в маленьком котелке, подвешенном над костром, весь обратился в слух.
— Час от часу не легче, — пробормотал, нахмурясь, Карл.