Убедившись, что от еды я отказываться не собираюсь, маг Владыки завёл неспешную беседу. Как ни странно, разговор пошёл не о мире, из которого я прибыла, а обо мне самой. Его интересовало всё, начиная с моего детства, осознания того, кем являюсь на самом деле, и заканчивая тем, как именно произошло пробуждение истинной сущности.
Поначалу я пыталась увиливать и скрывать все маломальски значимые личные моменты, но затем, не заметив как, разговорилась. Лишь потом осознала, что не по своей воле. Очевидно, что Базэлис зачаровал вино, а я даже не сумела почувствовать этого, благодаря ошейнику. В результате я рассказала довольному демону абсолютно всё, что его интересовало.
Он не записывал сказанное мной, но я была твёрдо уверена в том, что ничего из показавшегося ему важным не будет забыто. А вот в том, буду ли помнить сама о том, что рассказала, я сильно сомневалась. Обычно такое воздействие на волю вызывает побочные эффекты, среди которых чаще других наблюдаются проблемы с памятью.
— Довольно, — наконец сказал он. — Доедай, и можешь отправляться спать.
Выпито и вправду оказалось больше, чем съедено, но изрядно удивив даже мой затуманенный колдовским напитком разум, Базэлис отодвинул от меня тарелку и поставил вазочку с десертом.
— Я ненавижу сладкое, — зачем-то пояснил маг.
Взяв со стола ложку с такой же осторожностью, с какой могла бы в своё время прикоснуться только к незнакомому артефакту, я сковырнула кусочек дрожащего желе, насыщенного лимонного оттенка. То, что вкусом оно было совершенно непохожим на лимон, ничуть его не портило, а даже напротив — возможно, ничего подобного я ни в одной жизни не пробовала.
Очевидно, сегодня был вечер открытий, поскольку услышав следующую фразу, произнесённую демоном, я решила, что ослышалась.
— Моя жена любила сладкое.
В том, что «была» значит, по каким-либо причинам почила с миром, я не сомневалась. Но то, почему он мне это рассказывает, заводило в тупик. Случайно применил своё заклятье к себе или просто поговорить до меня было не с кем. Как бы то ни было, отнеслась я к этому откровению настороженно и переспрашивать, что стало с супругой, не стала.
Он, конечно, враг, да и я — не святая, но во всяком случае, не настолько сволочь, чтобы лезть в душу.
Но Базэлиса понесло и без моих вопросов.
— Догадываешься, как она погибла? — поинтересовался он.
— Нет, — откликнулась я в тот момент, когда его молчаливое ожидание стало невыносимым.
— Она покончила с собой, после рождения очередного мёртвого ребёнка, — в гробовой тишине проговорил Базэлис, чеканя каждое слово. — Но, похоже, ты даже не знаешь о том, что это лишь одно из бедствий, которые нас постигли.
Я действительно ничего не знала о том, что происходило с жителями этого мира. Совсем. Да и откуда? Всё, что мне известно основывается лишь на словах души мира Равьет. А он сказал, что его сестра больна.
Что я могу сказать теперь? Попытаться выразить своё сожаление и вновь говорить о том, что хотела бы всё исправить? Не имеет смысла. Я не верю в том, что слова тут могут хоть чем-нибудь помочь. Разве что вызверить демона до белого каления и спровоцировать на убийство. Но почему-то именно сейчас я вдруг поняла, что не хочу расставаться с этой жизнью и тратить время на перерождение. Его и так слишком мало осталось.
— Я знал, что ни одна попытка помочь ей не увенчается успехом, — тем временем продолжил демон. — Знал о том, что больна не только она и другие женщины, а весь наш мир. И я делал всё, чтобы это исправить. Даже когда она погибла, не бросил своё детище, а продолжал работать, понимая, что она хотела бы увидеть этот мир другим. И вот, некоторое время спустя, после того, как работа была закончена, после того как у всех нас появилась надежда, являешься ты…
Послышался звук упавшего стула, и демон возник рядом, угрожающе надо мной нависая. Я практически вжалась в спинку своего стула, понимая, что это мало чем поможет. Если демон захочет, то сметёт меня отсюда словно пушинку.
— О, неужели я ощущаю твой страх? — прошептал он, царапая удлинившимися когтями по моей обнажённой коже и оставляя тонкие красные полосы. — Замечательно.
Он чему-то усмехнулся и, схватив за руку, рывком заставил меня подняться с места.
Будучи ведьмочкой Владой, я тоже испытывала страх, находясь рядом с сильным и властным мужчиной. Но сейчас всё было иначе. Халликэр восхищал, был опасным и таинственным, и некоторые встречи с ним походили на прогулки по острой кромке лезвия. Тут же… у меня отчего-то постоянно складывается впечатление, что я вот-вот угожу в мясорубку.
И всё-таки демон справился с собственными эмоциями и передумал сегодня меня калечить, решив перенести это назавтра.
— Можешь отправляться спать, — сказал он, подтолкнув меня к выходу.
Чувствуя себя так, как будто только что заново родилась, я без напоминаний рванула к нужной двери, даже не подумав, как на это может отреагировать этот демонский маг. По тому, с какой силой сомкнулись его пальцы на моих плечах, я поняла, что поступок его немало нервировал. Только осознав, что убегать я не собиралась, демон ничего не сказав, отпустил меня, подтолкнув в комнату, после чего закрыл дверь.
После пережитого всё тело слегка потряхивало, но это быстро прошло, и вскоре я заснула, свернувшись в своём углу.
Когда мне вновь приснился Халликэр, я была вне себя от счастья. И хотя я понимала, что это всего лишь сон, и на самом деле мой магистр остался в другом мире, даже такое его присутствие дарило мне спокойствие. А может, потому и отступали прочь страхи. Ведь, если бы он последовал за мной, что бы его ждало?
Об этом лучше не думать, а смотреть. Смотреть, как его, не замеченная никем тень, скользит по улочкам незнакомого города. Видеть, как благосклонна к нему тьма и быть уверенной в том, что для него не существует преград.
Я проснулась с ощущением тепла, окутавшим тело, грустной улыбкой на губах и мокрым от слёз лицом. Уже не вспомнить, что заставило эти слёзы пролиться — радость за то, что с тем, кого я люблю всё в порядке или же воспоминание о нашем расставании. Как бы то ни было, главное, что с ним всё в порядке.
Долго ждать свой завтрак под надзором троих демонов, не пришлось. Явились в том же составе, но уже без мотиватора в виде воронки для кормления. Наверное, сочли, что теперь незачем каждый раз таскать эту штуковину, от одного вида которой становилось не по себе.
Смиренно позавтракав под их пристальным вниманием, я не отказалась прогуляться, и с удивлением обнаружила, что в комнате, рядом с душем появилось зеркало. Надеюсь, не для того, чтобы каждое утро я могла любоваться делами его рук.
К слову, после вчерашнего вечера у меня остались ещё не сошедшие синяки на плечах и на руке. Я совершенно не помнила о том, как именно это произошло, поэтому могла только догадываться, что чем-то вывела Базэлиса. Только вот не понимала, отчего в памяти такой провал. Неужели он ещё и головой меня ударял?
Я несколько раз качнула головой, а затем помотала из стороны в сторону. Вроде всё нормально, а значит, меня либо успели исцелить, либо не ударяли и на самом деле применяли магию. Это пугало намного сильнее, нежели мучения. Я всегда ненавидела вмешательства в собственный разум и потому в своё время уделила особое внимание практике защиты от ментального воздействия. Блоки, что я устанавливала, нельзя было так просто сломать или обойти. Но вчера Базэлису что-то удалось со мной сделать, а значит, воздействовал он не напрямую.
Пока я напряжённо всматривалась в своё отражение и пыталась понять, что минувшим вечером сотворил со мной этот проклятый маг, терпение демонов кончилось, и дверь бесцеремонно распахнулась.
— Эй, ты чего так долго? — проворчал заглянувший стражник и, увидев меня перед зеркалом, что-то презрительно фыркнул и потребовал поторапливаться.
Прошло около двух часов после того, как я вернулась в свою камеру, когда за мной явился сам Базэлис собственной персоной. Швырнув мне какие-то тряпки, он велел переодеваться, после чего вышел, сообщив, что не собирается долго ждать.