— Начало пятого… да—да, потому что незадолго перед этим, четырёхчасовалый гудок на фабрике прогудел.
Очкарик склонился над протоколом, записывая.
— Знаете, товарищ прокурор, мне его рожа сразу не понравилась! Типичная уголовная харя: сросшиеся брови, подбородок такой тупой… и башка лысая! Я ещё подумала…
Хлопнула дверь кабинета. Дамочка прервалась и оглянулась. И расплылась в широкой улыбке:
— Андрей Васильевич!.. Вы меня, конечно же, помните...
У Халюкина при виде Бутербродова волосы полезли ввысь.
— Идите отсюда, Жаннетта Петровна, — быстро сказал гинеколог. – Мне с зампрокурора надо поговорить!
— Вообще-то, я уже месяц как прокурор, — вслух сказал Халюкин.
Баба и доктор изумленно на него посмотрели.
— Ну да, пофиг, — смутился Антоха.
Мир дуален (или «зеркален»). На каждое отражение есть своё зеркало. И если зеркало перестанет отражать, то исчезнет всё. Нахрен…
— Смените тон, Андрей Васильевич! – раскудахталась бывшая пациентка. — Я, между прочим, даю ценные показания!
— Дадите их в другой раз, — нетерпеливо предложил врач.
— Я – важный свидетель обвинения! Эй, товарищ прокурор…
Халюкин медленно встал. Упёр кулаки в столешницу, и нежданно заорал:
— Вали отсюда, толстая шалашовка, быстро!
Дамочка подпрыгнула и ретировалась из кабинетика. Халюкин сел на стол и закурил. Спросил без предисловий:
— Ты почему здесь?
Жаннетта Петровна просунула негодующий нос в дверную щель:
— Я буду жаловаться вашему начальнику! – и тотчас же нос исчез.
Бутербродов решительно закрыл дверь на защёлку. Подошел к другу, сказал просто:
— Я был неправ, Антоха, каюсь! Выслушай меня, пожалуйста, внимательно! Мне очень нужна помощь!.. Всё началось на пикнике у Барина…
***
К синей иномарке, небрежно брошенной у здания прокуратуры, подъехала полицейская машинка. ДПС ГИБДД. Бравые сержантики окружили «Мерседес», достали свои блокнотики.
— Так и есть! – воскликнул один. – Те же номера, цвет, модель.
— Звоним в розыск? – спросил напарник. – Судя по ориентировке, помимо угона, на тачке висит ещё и убийство…
***
— …История, как сам понимаешь, не похожа на правду, — заметил Халюкин. Друзья сидели друг против друга. Между ними пепельница, наполненная доверху окурками.
— Но я тебе верю. Ведь ты мой друг, — очкарик подал руку через стол. Крепкое рукопожатие прервал телефонный звонок.
— Халюкин… Сейчас буду, – очкарик положил трубку городского аппарата. Подмигнул доктору: — Жаннетта Петровна уже наябедничала.
— Она может, — усмехнулся и доктор.
— Короче, едь к Барину. Вот ключи от моего авто, — прокурор достал маленькую связку. – Я позвоню Артюхе, обрисую ситуацию, так что нежданным гостем не будешь. Сам подрулю через пару часиков.
— У меня с собой синяя иномарка, — возразил доктор. – Я её угнал у своего охранника… точней, бывшего охранника. Да и треклятая книга в машине.
— Хм, — самодовольно гмыкнул прокурор. — Лучше не светиться на этой тачке. Вполне, что она уже в розыске.
— Хорошо, — согласился Андрей, подумав пару секунд. – Забери только шлюху в книжной обложке, — он передал свою связку ключей. – Тачка рядом с прокуратурой.
36. Круглый столик на троих
Трое верных друзей сидели за круглым столиком в гостиной, в усадьбе Барина, и пили пунш. Посреди столешницы лежала подружка дьявола. Признаков жизни книжица в черной обложке не подавала. Что творилось у неё на уме, никто не знал.
— Она, правда, тебя соблазняет? Прямо как баба?! – удивлялся Барин, кивая на томик.
— Ну типа того, — усмехнулся Андрей Васильевич. — Только вот при свидетелях трахать мою душу она стесняется, так что увидеть воочию наше соитие не получится.
Кошки смертны, значит все те, кто смертен – кошки. Все кошки полосаты. Конфуций смертен, значит он полосат. Не о том болтаете, ребятки…
— Итак, парни, — прокурор достал служебный блокнот. — Тихонова Агафья Васильевна. Пятидесятого года рождения, русская. Официально нигде не работала. Проживала по адресу: улица Набережная, дом четыре. Известна среди соседей, как гадалка и ясновидящая. Шесть месяцев назад она выехала в неизвестном направлении.
— Гадалка и ясновидящая – это одно и то же, — заявил Барин.
— А не пофиг?.. — заносчиво начал очкарик.
— Пофиг! – перебил Бутербродов. – Ты лучше скажи, Антох, может у Агафьи есть родственники? Она говорила тогда, что её бабушка Тарасия…