Часами лебёдка крутилась, выбирая километры стального троса. Однажды трос вдруг обвис — все затаили дыхание. Но через мгновение с облегчением стало ясно, что это просто морская волна на секунду создала слабину. Чем ближе «Колокол Свободы-7» подходил к поверхности, тем гуще становилось напряжение.
Около двух часов ночи корабль приблизился к поверхности. Курт надел каску и спасательный жилет, готовясь к финальному захвату. Море оставалось спокойным, а над головой в полумесяце светила луна.
Ну вот. Идёт.
Первым появился маленький красный буй, прикреплённый к захватному устройству, — он запрыгал, пока трос тянул его сквозь поверхностное натяжение. Лунный свет заиграл на воде в момент его выхода на воздух. Три натянутые линии казались расходящимися, когда их тянули из чёрной воды вверх. И тут мы увидели его. Изъеденная ржавчиной верхушка «Меркурия» прорвала поверхность. Впервые за тридцать восемь лет маленький корабль, построенный фирмой McDonnell, почувствовал свежий воздух. Почти день в день тридцать восемь лет спустя — 20 июля 1999 года. Полёт Гриссома состоялся 21 июля 1961 года. Но была и ещё одна памятная годовщина: именно в этот день 1969 года Базз Олдрин и Нил Армстронг стали первыми людьми, ступившими на Луну. Та самая луна, что теперь светила «Колоколу Свободы-7».
Команда не торопилась, медленно поднимая корабль из воды целиком. Чем дольше он висел в воздухе без поддержки окружающей воды, тем больше был риск, что что-нибудь не выдержит. Когда его подтянули к борту судна, Курт первым протянул руку и прикоснулся к нему. Вскоре капсула стояла на палубе в нижней половине старого стального котла с логотипом Discovery Channel.
Следующим пунктом была бомба SOFAR. Небольшая группа специалистов-взрывотехников из UXB International взяла дело в свои руки и очистила палубу от посторонних. Это было забавно. На протяжении всей экспедиции эти ребята держались легко и расслабленно. Теперь же они превратились в сгусток деловитости и дали ясно понять: здесь командуют они. Невзорвавшийся заряд быстро обнаружили и сняли крупным планом на видео, чтобы зафиксировать надпись и серийные номера. После этого — за борт, в надежде, что он уже никогда не увидит дневного света.
Нас пригласили осмотреть трофей, и впервые почти за три недели все смеялись и шутили. Мои первые слова оказались не особо историческими.
— Позвольте мне просто прикоснуться к нему после тридцати восьми лет, — пробормотал я.
Но я был по-настоящему взволнован. Вот мы снова, лицом к лицу. Я и корабль номер 11 с завода McDonnell Aircraft в Сент-Луисе, штат Миссури. Всё равно что встретить старого друга. Единственное, чего не хватало, — голоса Гаса за спиной: «Красавица, а?» Макс Эри заметил что-то блестящее в иле, заполнявшем дно капсулы, и извлёк два серебряных цента «Меркурий». Мы и представить не могли, что это обернётся новым скандалом. На следующий день один из сыновей Гриссома сообщил прессе, что, по его мнению, эти монеты не могли летать на борту в 1961 году: все летавшие монеты Гаса были, мол, учтены. Но он не подумал о том, что техники стартового расчёта могли тайно припрятать свои маленькие сувениры на борту. Вероятнее всего, так оно и было.
На рассвете «Колокол Свободы-7» был закреплён внутри котла, превращённого в резервуар для хранения, и мы начали долгий путь домой. По прибытии в Порт-Канаверал нас встречала большая толпа: журналисты, доброжелатели, телевизионные камеры. После того как корабль погрузили на платформу грузовика, к нему подошёл тихий человек с удивительно знакомой улыбкой. Он немного постоял, глядя на капсулу, потом перегнулся через край котла и коснулся чёрного металла.
— Думаю, Гас был бы по-настоящему рад видеть «Колокол» дома, — сказал он.
Я был с ним полностью согласен. Это был Лоуэлл Гриссом, младший брат Гаса.
Итак, дорогой читатель, мой рассказ подошёл к концу. У меня была замечательная карьера и прекрасная жизнь. Хотя моя служба в космической программе завершена, присутствие нашей страны в космосе, по сути, только начинается. Меня воодушевляют перспективы, которые нас ждут, и напоследок я хотел бы поделиться несколькими мыслями.
За прошедшие годы я наблюдал значительное снижение общественной поддержки космических программ. Возможно, это следствие улучшения отношений с Россией, а может, просто потому, что космические полёты больше не кажутся захватывающими. Разумеется, общество ставило под сомнение целесообразность трат огромных средств на космические исследования, когда на Земле по-прежнему так много нерешённых проблем.
Сегодня, после более чем ста полётов шаттла, мы имеем сравнительно немного рентабельных коммерческих применений космических технологий, демонстрирующих очевидные и ощутимые выгоды для широкой публики. Обычный человек на улице не способен представить или оценить будущие плоды фундаментальных научных исследований. Он хочет знать, как это поможет ему и его соседям прямо сейчас. Я убеждён, что НАСА должно определить и реализовать проекты, отвечающие трём критериям. Они должны: