Надо пояснить: флаг, о котором шла речь, находился добрых тридцать пять километров отсюда — на другом конце Кокоа-Бич, на авиабазе Патрик. С моей точки зрения, флага у нас по-прежнему не было, поэтому я занялся поиском выхода. После переговоров и совещаний я снова вышел на связь с офицером Дэвиса. У меня было готовое решение. Что если я сам обеспечу флагшток и флаг для Южных ворот — совершенно бесплатно для ВВС? «Пан Американ», подрядчик базы, уже согласился ежедневно поднимать и опускать флаг без дополнительной платы. Хорошо, ответили мне, но сначала нужно посмотреть, можно ли получить исключение из устава ВВС, допускающего только один флаг на базу. Я предложил подключить некоторых своих знакомых в Конгрессе. Неделю спустя позвонили из офиса генерала Дэвиса: Пентагон дал разрешение на флаг у Южных ворот, и флагшток уже устанавливают. По сей день именно этот флагшток встречает каждого, кто въезжает через ворота.
Несколько месяцев спустя мистер Мак приехал с визитом, и я спросил, как ему нравится новый флаг. О, прекрасно, сказал он, — видно за полкилометра. Когда я сообщил, что взял на него десять тысяч долларов из его кармана, он слегка удивился.
— Вот на что пошли мои десять тысяч?
— Нет, сэр. Флаг установили ВВС, — ответил я и рассказал ему всю историю о том, как я предлагал сделать это сам.
— Ну а что бы ты сделал, скажи мне нет? — спросил мистер Мак.
— О, вы же меня знаете. Я бы взял каску и пошёл по другим подрядчикам собирать пожертвования. — Мистер Мак только покачал головой. — Ты никогда не меняешься, Гюнтер. Никаких правил и регламентов.
— Мистер Мак, я просто вижу проблему и решаю её самым быстрым способом. — Где-то в середине 1962 года ВВС решили транслировать заключительные фазы всех обратных отсчётов по громкой связи по всей территории. На одном из ранних пусков «Дельты» парень, ведущий отсчёт, судя по всему, забыл, что его слышат все.
— 5..., 4..., 3..., 2..., 1..., старт..., плюс 1..., плюс 2..., плюс 3..., ёлки-палки! — Такого больше не повторялось. Говорят, его перевели на Аляску.
Как бы то ни было, следить за всеми пусками было интересно. Даже видеть их не нужно было — и так всё понятно.
В конце лета мы приближались к дате полёта Уолли Ширры — МА-8. Как и все остальные астронавты, он проводил немало времени на тренировках в Ангаре S и на испытаниях у стартового стола. Уолли был настоящим колоритным типом. Очень уверенный в себе, но без высокомерия. Острые высказывания он, как правило, смягчал юмором и, пожалуй, был самым большим шутником из всей компании. Его зычный голос всегда звучал с удовольствием: «Эй, Ганнер!» — а за этим следовала громкая подводка к очередной шутке. Хохот Ширры частенько разносился по всей белой комнате.
15 августа был запущен очередной советский «Восток». Видимо, они рассчитывали побить рекорд Титова в семнадцать витков, оставив нас ещё дальше позади. На следующий день стало ещё хуже — взлетел «Восток-4». Теперь у Советов два корабля на орбите одновременно. В какой-то момент они сближались на расстояние около пяти километров. Это ощущалось как ещё одна пощёчина. Догоним ли мы их когда-нибудь?
За несколько дней до старта Ширры мы обслуживали пероксидные двигатели ориентации на корабле. Через наушники я услышал, как один инженер попросил человека в капсуле передать показания манометра, чтобы определить заполненность баков. Ответ пришёл немедленно.
— Перекиси водорода на борту не обнаружено. — Несколько мгновений в интеркоме стояла мёртвая тишина. Наконец инженер снова вышел на связь.
— Переключите автоматы защиты и посмотрите, шевелятся ли приборы.
Человек на борту выполнил команду и ответил: — Отрицательно, никакого движения. Перекись вообще не регистрируется.
— Ждите, — передал инженер. Он сразу направился к технику по заправке и приказал взвесить баки. Они оказались практически пусты — это означало, что вся перекись водорода уже перетекла куда-то. Опасная жидкость была где-то в корабле. Всё встало. Возникли серьёзные опасения, что в трубопроводе образовалась течь и весь запас перекиси водорода мог скопиться за тепловым экраном. Мы немедленно вызвали главного руководителя испытаний и эвакуировали площадку. Все ушли, кроме двух инспекторов и меня.
Перекись водорода — крайне нестабильное химическое вещество. Она легко реагирует с углеводородами в том, что химики называют «быстрым разложением». Если говорить обычным языком — она взрывается.