Прогуливаясь по территории вокруг стартового стола, можно было нередко столкнуться и с более крупными представителями флоридской фауны. Однажды женщина-инспектор возвращалась к своей машине после окончания второй смены. Парковка у основания стартового стола не освещалась. Подойдя к водительской двери, она заметила рядом с ней на асфальте крупный тёмный силуэт. Когда он вдруг шевельнулся, она издала душераздирающий крик. Это был трёхметровый аллигатор.
Придя утром на работу, я узнал об этом инциденте и поднявшейся панике. На утреннем совещании у руководителя испытаний я сказал Фрэнку Кэри, что нам немедленно нужно установить освещение на парковке. Он ответил, что в столь сжатые сроки ничего сделать невозможно.
— Ну что ж, меня это устраивает, — сказал я, — но тогда во вторую и третью смены персонала «Макдоннелл» там не будет. Если только мы не получим освещение. Кэри это совсем не понравилось. Он сказал, что обратится к начальству или к Ярдли, чтобы меня отменили.
— Хорошо, — ответил я. — Только дайте знать до полудня, собираетесь вы организовать освещение или нет. Я твёрдо намеревался отменить обе ночные смены, если свет так и не появится.
Выйдя с совещания, я немедленно позвонил Ярдли и объяснил ситуацию. Он пообещал разобраться, и я отправился на стартовый стол. Несколько часов спустя я увидел, как по дороге к парковке едет большой фургон компании «Пан Америкэн». На каждом из четырёх углов площадки он выгрузил по мощному электрогенератору со световой мачтой.
Вопрос о выходе в открытый космос стоял на повестке задолго до того, как был запланирован полёт GT-4. Официальный термин — EVA, «внекорабельная деятельность». Всем, кто работал в космической программе, было ясно: рано или поздно астронавтам придётся покидать корабль и работать снаружи. Но выход из защищённой герметичной кабины порождал массу новых проблем.
Во-первых, наддув скафандров, разгерметизация корабля, открытие люка, его закрытие и повторная герметизация — всё это отнюдь не тривиальная задача. Инженеры «Макдоннелл» озаботились ею с самого начала.
Астронавту, выходящему в открытый космос, требовался и более надёжный скафандр. Костюм под давлением, предназначенный для работы внутри корабля, не обеспечивал достаточной защиты в открытом космосе. Компания «Дэвид Кларк» разработала новый скафандр с улучшенной теплоизоляцией и защитой от возможных ударов микрометеоритов. Но это потребовало жертв: новый скафандр для ВКД весил на четыре с половиной килограмма больше и был значительно массивнее, чем костюм GC3.
Экипаж «Джемини-4» — Эд Уайт и Джим Макдивитт — несколько месяцев тренировался в расчёте на возможный выход в открытый космос. ВКД предполагался, но официального решения ещё не было принято. Оба надеялись, что наличие подготовки и снаряжения увеличит шансы на включение ВКД в программу их полёта. Так и оказалось.
В марте советский космонавт Алексей Леонов стал первым человеком, покинувшим корабль и вышедшим в вакуум космоса. Что нам тогда не сообщили — он едва не застрял, пытаясь вернуться обратно. Тем не менее пресса снова накинулась на нас. Снова обогнали Советы. К тому времени как стало известно, что на GT-4 планируется выход в открытый космос, публика уже считала, что НАСА просто пытается догнать.
3 июня мы запустили Уайта и Макдивитта. Единственный заметный сбой произошёл за 35 минут до старта. Едва начали опускать башню обслуживания, она застряла. Никто не понял, что случилось, поэтому её снова подняли в вертикальное положение и опустили повторно. На том же месте снова застряла. Инженеры возились с проблемой больше часа. Наконец обнаружили неправильно присоединённый электрический разъём и быстро всё исправили. Обратный отсчёт возобновился, и вскоре после десяти утра GT-4 с рёвом ушёл в небо.
После отрыва от земли управление перешло к новому Центру управления полётом в Хьюстоне. Дальнейший полёт должен был вестись оттуда. Уолт Уильямс вышел на пенсию в 1964 году, и Крис Крафт занял должность директора операций «Джемини». Теперь он совмещал её с должностью ведущего руководителя полёта, пока Макдивитт и Уайт кружили над Землёй.
Крафт был интересным человеком. Как инженер, думаю, он был очень компетентен технически. Пожалуй, на уровне Джона Ярдли. Как менеджер — строго по делу. Он умел добиться результата, что бы ни случилось. И совершенно не задумывался о том, чьи головы могут при этом полететь. Сочувствие не было его сильной стороной.