Я входил в передовую группу от «Макдоннелл». Поначалу нас было лишь пятеро — маленький отряд, расположившийся в Ангаре S на Восточном испытательном полигоне мыса Канаверал. Нашим руководителем был Х. Х. «Лудж» Лютген.
Я тщательно выяснял, каковы именно мои обязанности. Неопределённость мне никогда не нравилась. Как ни странно, первой проблемой оказалось придумать название для должности. Я и не подозревал, что это окажется таким запутанным делом.
Формального описания обязанностей ещё не существовало — мы и сами толком не знали, что именно потребуется. Но я понимал: я буду контролировать всю деятельность на стартовом столе — всё, что происходит в и вокруг космического аппарата. Название должности казалось мне делом второстепенным. Однако, как выяснилось, это стало моим первым знакомством с межведомственной бюрократией.
Казалось, каждое предложенное название кого-нибудь не устраивало. У нас были свои корпоративные правила, но работать приходилось в тесном взаимодействии с «Конвэр», НАСА и ВВС. Первый вариант — «Директор стола». Нет, говорит НАСА: доктор Дебус — «директор», и моя должность явно рангом пониже. Может, «Начальник стола»? Нет, возражают ВВС: «начальник» у них имеет строго определённый смысл, и они не хотят путаницы в иерархии. Споры шли туда-сюда.
Наконец кто-то предложил: «руководитель стартового расчёта». Возражений не последовало — и дело было решено. Я стал руководителем стартового расчёта.
Затем потребовалось официальное описание должности. Джон Ярдли, главный инженер «Макдоннелл» по проекту, которого готовили на должность базового менеджера на мысе, составил формулировку: «Руководитель стартового расчёта отвечает за любую и всю деятельность в районе космического аппарата и обслуживающего его наземного оборудования. Он работает в рамках установленных каналов подчинённости и подотчётен руководителю испытаний». Коротко и по существу — именно так, как я хотел. Если ты подходишь к аппарату, ты не трогаешь его без моего разрешения. В аварийных ситуациях у меня не будет времени созывать комитет. Нужно было убедиться, что власть принимать решения в критический момент — за мной. Проще говоря: в нештатной ситуации последнее слово — моё.
Первым делом нужно было подготовить объект к приёму капсул «Меркурий» из Сент-Луиса. На полу ангара оборудовали чистую комнату, развернули комнату управления, проложили кабели, подключили питание и измерительную аппаратуру. В то время все ракеты, запускавшиеся с мыса — «Тор», Matador, Snark, Navaho, «Редстоун», «Атлас», — готовились к полётам в соседних ангарах. Место было оживлённое.
Ангар S, расположенный в паре миль от стартового комплекса «Редстоун», представлял собой довольно большое сооружение. Обычный большой военный ангар: бетонные блоки, три этажа, огромные раздвижные ворота со стеклянными окнами. Как инженер-механик, я хотел держать руку на пульсе операций каждую минуту. Мы устроили свои кабинеты внутри ангара, в южной части, чтобы быть поближе к делу.
По всей территории разветвлённая сеть кабельных каналов связывала между собой измерительное и коммуникационное оборудование. Вторгшись в исконные владения самых разнообразных змей, мы быстро выработали правило: если тянешь кабель в канале и он тянет в ответ — отпускай!
Рабочий день, как правило, длился двенадцать-четырнадцать часов. Испытания с длинными последовательными операциями нередко захватывали обед или ужин. Когда везло, мимо проезжал армейский фургон с бутербродами и холодными напитками. Кто-нибудь кричал в громкоговоритель: «Тараканий экспресс на подходе!» Еда в этом «экспрессе» была, прямо скажем, не изысканная — но другой не было, а это лучше, чем ничего. Жирные гамбургеры и сухие сэндвичи с ветчиной и сыром — стандартный рацион. Один из техников решил однажды немного развлечься и заморозил парочку пальметтовых жуков в углекислом газе. Если вы никогда не видели флоридского пальметтового жука — вы пропустили короля тараканьего мира. Не знаю, можно ли их вообще считать тараканами, но эти трёх-четырёхдюймовые (7–10 см) гиганты выглядят точь-в-точь как они.
— Мадам, не могли бы вы добавить мне ещё кетчупа к бургеру? — спросил техник, протянув открытый сэндвич женщине за стойкой.
— Конечно, милый, — ответила та и потянулась к нему с пластиковой бутылкой. Но стоило ей подойти ближе, как она их заметила. Два огромных чудовища, застывших прямо на ломтике помидора. Казалось, её нервная система дала короткое замыкание. Рука резко дёрнулась вверх и в сторону в серии судорожных движений. Бутылка кетчупа улетела в песок, сама женщина отшатнулась от стойки. Звук, который она издала, трудно было назвать ни воплем, ни вздохом — она будто выдыхала и вдыхала одновременно. Компания Pan American, подрядчик по «тараканьим экспрессам», юмора розыгрыша не оценила. Нам дали понять: ещё одна такая выходка — и фургон перестанет заезжать в Ангар S.