После успешного четырёхдневного, 62-орбитального полёта GT-4 стало очевидно: мы быстро сокращаем разрыв в космической гонке с Советами. Они успели вывести на орбиту одновременно два корабля, слетали с женщиной-космонавтом, облетели Землю в тесной трёхместной кабине и совершили выход в открытый космос — и всё это до нашего первого пилотируемого полёта на GT-3. Но два весьма успешных полёта «Джемини» расчистили путь. Мы были готовы взяться за настоящее дело: длительные миссии, орбитальное сближение и стыковку. Всё остальное делалось именно ради этого. Теперь начиналась настоящая работа.
«Джемини-Титан-5» был запланирован на август 1965 года. Экипаж — ветеран «Меркурия» Гордо Купер и новичок Пит Конрад. Их полёт должен был стать рекордным — восемь суток на орбите.
Ещё на GT-3 Гас попробовал убедить руководство НАСА дать своему кораблю имя. Он выбрал название «Непотопляемая Молли Браун» — отсылка к его потонувшей капсуле «Меркурий» и знаменитому бродвейскому мюзиклу. Начальство согласилось без особого восторга, однако продолжать эту традицию не собиралось. Гордо придумал создать эмблему миссии для «Джемини-5». В центре он поместил старую крытую повозку с надписью «8 дней или провал». Начальству это совсем не понравилось. А вдруг полёт не продлится восемь дней? Публика решит, что миссия и впрямь стала «провалом»? Споры шли туда-сюда. В итоге экипаж получил свою нашивку с одной поправкой: надпись «8 дней или провал» убрали. Купер уже заказал целую партию нашивок, поэтому поверх надписи просто нашили ткань, скрыв текст.
Пит был закоренелым шутником. Но он также быстро показал себя одним из умнейших людей в отряде астронавтов. Как Ширра и Янг, он без колебаний говорил о проблемах прямо. Острый ум, хорошее инженерное чутьё. Коллеги признавали его первоклассным пилотом. Пит Конрад был именно таким астронавтом, каким его себе все представляли. Лихой ас с дипломом Принстона и задиристым нравом. «Если не можешь быть хорошим — будь ярким», — скажет он потом. Когда в 1998 году Пит погиб в мотоциклетной аварии, я был потрясён. Я потерял близкого друга навсегда. Но думаю, его смерть — это потеря даже большего масштаба. Пит Конрад мог дать ещё очень много, он просто не был готов уходить. Единственное, за что я благодарен судьбе, — он ушёл красиво, занимаясь тем, что любил. Пита все любили. И я тоже.
При планировании длительного полёта GT-5 потребовались топливные элементы. Бортовые аккумуляторы справлялись с предыдущими миссиями, но для восьмидневного полёта не годились — слишком велики потребности в электроэнергии. Батареи просто весили бы слишком много. Поэтому испытание возможностей топливных элементов стало такой же целью миссии, как и запланированные манёвры сближения.
Не помню точно когда, но незадолго до одного из полётов «Джемини» у нас была очень опасная ситуация с топливными элементами. Мы освободили зону, баки топливных элементов заправили водородом и кислородом. Когда мы вернулись в белую комнату, я взглянул на датчик состава воздуха на стене. К своему ужасу, увидел: 92% водорода! Этот бесцветный и не имеющий запаха газ чрезвычайно горюч. Если когда-нибудь мы и оказывались в по-настоящему опасной ситуации — то вот она.
Большая часть нашей одежды была из нейлона и полиэстера — синтетических тканей, которые легко накапливают статический заряд. Искра в этой насыщенной водородом атмосфере могла мгновенно вызвать чудовищный взрыв.
— Стоять! Не двигаться! — крикнул я своим людям.
В наушниках меня вызывал руководитель испытаний НАСА Скип Шовен. Я быстро скомандовал всем не нажимать кнопки передачи. Малейшая искра в электрическом выключателе могла превратить белую комнату в огненный ад. Тем временем Скип начинал тревожиться, не понимая, что происходит, и не получая ответа на вызовы.