Через два дня астронавты вместе с Дике Слейтоном прибыли на площадку № 19 для третьей попытки. Садясь в лифт, они прочитали на табличке: «Том и Джин: обращаем ваше внимание — режим движения вниз у этого лифта отключён. Сделайте это с первого раза.» Выйдя из лифта на уровне корабля, Слейтон передал что-то Стаффорду, и тот вручил нам. Это была трёхметровая спичка — на случай, если у нас возникнут трудности с поджиганием фитиля. Все от души посмеялись. Том и Джин на миг остановились, читая табличку, которую вывесил дублирующий экипаж над кораблём. «Раньше мы шутили, а теперь — нет. Отправляйтесь в космос, или мы займём ваше место.» Джон Янг получил командование GT-10. На тренировках с Майком Коллинзом он многократно жаловался: некоторые разъёмы и соединения слишком трудно подсоединять в перчатках. Он хотел взять плоскогубцы. НАСА эту идею не поддержало и проголосовало против. Янг продолжал жаловаться.
18 июля Янг и Коллинз явились в белую комнату. Я встретил их метровыми плоскогубцами — из пенопласта и алюминиевой фольги. Джон расхохотался и спросил, куда их засунуть. Он нашёл это совершенно уморительным. Много лет спустя он напомнит мне об этом случае.
— Помнишь плоскогубцы, которые я хотел взять на GT-10? — спросил он. — Я протащил свои собственные в кармане скафандра контрабандой. Джон, как и я, никогда не давал правилам встать поперёк работы, которую нужно было сделать. К финалу миссии GT-10 официальные лица НАСА вздохнули свободнее насчёт сближения и стыковки, но проблема ВКД их по-прежнему беспокоила.
В апреле 1966 года была отобрана пятая группа астронавтов. Их стало так много, что уследить за всеми было трудно. Помню, однажды мы выполняли какую-то плановую работу в белой комнате. Я заметил этого рыжего парня, который слонялся вокруг. Выглядел, как старшеклассник. Я решил, что кто-то привёл студента-инженера.
— Чем могу помочь? — спросил я.
— Нет-нет, всё в порядке. Я просто смотрю, — ответил он.
Просто смотрит? Кто этот парень, чёрт возьми?
Я попробовал быть дипломатичным: — Молодой человек, могу я спросить, на кого вы работаете?
Его ответ меня поразил.
— О, я работаю в НАСА. Я астронавт. Меня зовут Стю Руза. Пит Конрад во многом был похож на Уолли Ширра — в том числе неприязнью к «экспериментам». Для этих ребят первостепенным всегда было пилотирование корабля и успешное выполнение целей миссии. Оба считали — и, уверен, многие другие астронавты разделяли эту точку зрения, — что второстепенные эксперименты создают лишнюю нагрузку на выполнение главных задач.
Во время большей части подготовки к «Джемини-11» я тесно работал с Питом. Он был совсем не доволен обилием экспериментов, навешанных на его полёт. Однажды, сидя в корабле во время испытания, он открыл один из экспериментальных блоков. Следующее, что мы увидели — из устройства посыпались искры. Пит вскипел. Оказалось, в блоке находился высоковольтный конденсатор. Счастье, что он обнаружил его способность так бурно разряжаться. После закрытия корабля тот был бы наполнен стопроцентным кислородом. Искра в такой среде почти наверняка вызвала бы катастрофу. Это наглядно показало, насколько сложна наша цепочка и как легко она может оборваться. В космическом полёте каждая мелочь должна работать по плану. Отказ самого маленького звена может привести к провалу миссии и гибели экипажа.
Пит и Дик Гордон беспокоились о том, сколько телевизионного оборудования им придётся везти с собой на GT-11. Они рассуждали: раз уж тащить всё это, хотя бы пусть будет цветным. Я попробовал немного разрядить обстановку. Однажды днём, когда они залезли в корабль на тренировку, внутри их ждала наклеенная цветная фотография Бэтмена.
Во время другого испытания поздно ночью Пит попросил меня занять правое кресло и побыть у него вторым пилотом. До этого я бывал в кораблях «Меркурий» и «Джемини» и их тренажёрах, но никогда так долго. В «Джемини» забраться было значительно легче, чем в «Меркурий». Но оказавшись внутри, ты всё равно ощущал чудовищную тесноту. В кресло садишься более-менее удобно, органы управления облепляют тебя со всех сторон. Руки ложатся в нужное положение сами, ноги согнуты, как в кресле-реклайнере, — но вытянуться невозможно. Руку далеко не отведёшь, не задев что-нибудь.
В теории командир должен был уметь пилотировать корабль в одиночку. На практике же для управления всеми переключателями и органами управления нужны были двое. На испытаниях люки оставались открытыми. Когда они закрывались, единственный обзор наружу — через маленькое полукруглое окошко прямо перед лицом. Когда я думаю, что Фрэнк Борман и Джим Ловелл провели две недели, впрессованные в эту крохотную кабину, — нет, я им не завидую.