NOMEX стал одним из тех революционных материалов, изменивших нашу жизнь. Сегодня он остаётся ведущим материалом для одежды, применяемой в опасных условиях. И главную заслугу за его признание я отдаю Хэнку Уодделу.
Осенью 1967 года «Норт Американ» слилась с «Рокуэлл», завершив послепожарное преобразование. Председатель «Норт Американ» Ли Эттвуд уступил место Уилларду Ф. Рокуэллу-младшему. Команда, отвечавшая за разработку и производство командного модуля, пополнилась новыми именами и новыми идеями. Пора было двигаться к цели — вывести трёхместный экипаж «Аполлона» на орбиту.
Командный модуль, сгоревший в пожаре, относился к типу «Блок-I». Он изначально не предназначался для выхода за пределы околоземной орбиты и был своего рода ступенью к более совершенному варианту «Блок-II». По сути, программу «Аполлон» удержал на плаву тот факт, что «Блок-II» уже находился в разработке. Недостатки и упущения в корабле, унёсшем жизни экипажа «Аполлона-1», породили сотни критических изменений, которые были внесены в новый командный модуль. Всем было кристально ясно: мы не можем позволить себе ещё одну катастрофу. На этот раз мы были полны решимости не оставить места для ошибок. Была заплачена огромная цена — и уроки, которые мы из этого извлекли, не были преданы забвению.
Весь план программы «Аполлон» был фактически пересмотрен заново. Было очевидно, что новые требования к проектированию и испытаниям отодвинут нас более чем на год. Это серьёзно осложняло возможность достичь Луны до 1970 года. Но все в программе чувствовали себя счастливыми уже оттого, что у них есть второй шанс.
Неоднократно говорилось: без пожара на «Аполлоне-1» мы, возможно, никогда бы не добрались до Луны. Может быть, это и правда. Как ни трагичен пожар на стартовом столе, потеря экипажа в космосе, вероятно, потрясла бы общество ещё сильнее. Разумеется, этого не узнать никогда. Но я твёрдо убеждён: катастрофа вызвала обновлённый интерес к вопросам безопасности и контроля качества. По мере того как работа продолжалась и стабильность возвращалась, в нашей воображаемой цепи появлялись новые звенья. Новые системы, новые процедуры, новые люди. Последствия пожара дали толчок к созданию самых надёжных практик за всю историю нашей пилотируемой космонавтики.
В конце 1967 года начали проявляться многочисленные новшества. Два наиболее очевидных изменения в корабле касались люка и состава атмосферы внутри кабины во время испытаний. Модифицированная версия люка спасательного кожуха осталась, однако два основных люка корабля были заменены одним. В аварийной ситуации его можно было открыть менее чем за 20 секунд. И больше никакого чистого кислорода на борту во время испытаний. Смесь кислорода и азота, значительно менее способная поддерживать горение, должна была использоваться при любой необходимости наддува кабины. Одни лишь эти два нововведения исключали повторение январской катастрофы.
В белой комнате и на служебных конструкциях были установлены новые противогазы и огнетушители, а также разнообразное аварийное оборудование. При заправке и других опасных операциях костюмы из NOMEX стали обязательными. Была установлена система канатной дороги — развитие той, что мы разработали для «Джемини»: ещё довольно примитивная, но справлявшаяся с задачей. У подножия башни обслуживания три бронетранспортёра M-113 дежурили в готовности эвакуировать людей с площадки в случае аварии. Это породило новое требование ко всем астронавтам: теперь им нужно было уметь водить танк. Думаю, эта маленькая обязанность пришлась им весьма по душе.
Мы продолжали интенсивные тренировки по отработке действий при различных видах чрезвычайных ситуаций. Специальная группа техников белой комнаты прошла подготовку по противопожарной защите, спасению и оказанию первой медицинской помощи. На рукавах белых рабочих комбинезонов они носили жёлтые нарукавные повязки. На каждой смене начальник цеха был обязан следить за тем, чтобы на площадке присутствовало минимально необходимое количество «жёлтых повязок». Все на площадке чувствовали себя чуточку спокойнее, видя этих ребят рядом.