Каждый член моего расчёта предстартового обслуживания был добровольцем и отбирался лично мной. Среди физических требований — умение извлечь из командного модуля полностью облачённого астронавта весом более 120 кг (260 фунтов) в автономном дыхательном аппарате. Пройти это испытание было нелегко. Требовалась отличная физическая форма. Далеко не каждый желающий получал эту должность.
Расчёт предстартового обслуживания состоял из шести человек: руководитель стартового расчёта, резервный астронавт, механик, инспектор НАСА и два техника по скафандрам. Состав расчёта на протяжении всей программы «Аполлон» оставался неизменным. В случае аварии эти люди были обязаны эвакуировать весь экипаж из корабля менее чем за две минуты.
Как и на «Джемини-Титан-3», Уолли был дублёром Гаса на «Аполлоне-1». Следующий полёт, намеченный на осень 1968 года, предстояло лететь ему. Он должен был командовать экипажем «Аполлона-7», в состав которого входили новички Донн Эйзели и Уолт Каннингем.
С появлением постоянных объектов для всех в Космическом центре Кеннеди условия труда существенно улучшились. Астронавты располагали просторными жилыми помещениями на третьем этаже Корпуса операций и испытаний. В каждой миссии было задействовано три экипажа: основной, дублирующий и экипаж поддержки. Для девяти астронавтов было обустроено три апартамента, каждый из которых включал три отдельные спальни и гостиную. Меблировка была вполне приличной — примерно то, чего можно ожидать от недорогого отеля. Помимо апартаментов, на третьем этаже размещались кухня, спортзал и конференц-зал. В другой части большого здания — залы для игры в хэндбол — американскую игру, где мяч отбивают ладонью об стену, а в задней — барокамера для проведения испытаний корабля.
Хотя «Аполлон-7» стартовал бы со стартового стола № 34 — на другом берегу реки Банана от Космического центра Кеннеди, — это была последняя пилотируемая миссия с объектов ВВС. Мы находились в переходном периоде и переносили всю свою деятельность на остров Меррит. Огромная территория называлась MILA (произносится «Майла»), что расшифровывалось как Merritt Island Launch Area — Стартовый район острова Меррит. Весь этот район, по площади превосходивший сам мыс Канаверал, был отдан исключительно программе «Аполлон». Мы по привычке называли его всё «мысом», но фактически это был Космический центр Кеннеди.
На южном конце MILA, прямо к западу от комплексов 19 и 34, располагались Корпус операций и испытаний, учебный корпус лётных экипажей и новое здание штаба Космического центра Кеннеди. На севере вздымался Корпус вертикальной сборки (КВС) — как квадратная гора. Завершённый в 1965 году, КВС был крупнейшим в мире закрытым сооружением с открытым внутренним объёмом. Почти равный высоте монумента Вашингтону и более чем вдвое превосходящий футбольное поле в обоих направлениях, он был просто огромным. Огромным! Настолько большим, что внутри можно было провезти Статую свободы, ни за что не задев. На его наружную обшивку ушло более миллиона квадратных футов (около 93 000 м²) утеплённого алюминиевого сайдинга. В исполинском нутре здания монтировались ракеты-носители «Сатурн-5», увенчанные командными модулями «Аполлон». Рядом с КВС новый Центр управления запуском (ЦУЗ) с четырьмя залами пуска смотрел на восток. Четырёхэтажное бетонное здание было архитектурным шедевром — прекрасное сочетание стиля и функциональности. Очень скоро оно стало нервным центром всех испытаний и пусков. В трёх милях к востоку от КВС/ЦУЗ, всего в четверти мили (400 м) от берега Атлантического океана, находились два наших новых стартовых стола — № 39А и № 39Б. С этих позиций и предстояло начать наш штурм Луны.
Начало 1968 года выдалось очень напряжённым. Пока моя компания, «Норт Американ Рокуэлл», продолжала работать над модернизированным командным модулем, все остальные были заняты испытаниями и подготовкой. Многие астронавты проводили большую часть времени на мысе. Помню, как Уолли однажды пошутил, что его брак уцелел только потому, что он вечно где-то пропадает.
У астронавтов был в распоряжении симпатичный пляжный домик на стороне ВВС. Но назойливые журналисты не давали им покоя, стоило выйти за пределы территории мыса. Как в «Меркурии» и «Джемини», многие ребята приходили ко мне домой — найти убежище. Иногда просто отдохнуть или поработать с документами. Иногда — порыбачить или покататься на водных лыжах.
Один случай на водных лыжах мне особенно запомнился. Кажется, это было ещё в период «Джемини» — точно не помню. Джон Ярдли вёл лодку, буксируя Уолли. Джон повернулся назад, смотрел на него, смеялся и махал рукой. Когда он обернулся к управлению, то обнаружил, что завёл лодку в узкую протоку. Он крутанул руль на 180 градусов, едва избежав столкновения. Уолли швырнуло в сторону, и он проскользил прямо на сушу. В тот момент было смешно, но я не могу представить, что было бы, сломай Уолли ногу. Врачи всегда были настоящей занозой — постоянно придирались и следили за своими беспокойными пациентами. Вытащи кого-нибудь из них да ещё покалечь — и ты в большой беде.