В ранние утренние часы 11 октября 1968 года Джон Янг завершил предполётную проверку корабля «Аполлон-7». Джо Шмитт к тому времени уже троекратно проверил каждый шланг и крепление, которые будут подключены к членам экипажа. За два с половиной часа до старта весь расчёт предстартового обслуживания занял свои места и усадил трёх астронавтов в командный модуль. Сразу после закрытия люка, предвкушая мою улыбающуюся физиономию в иллюминаторе, Уолли вышел на связь:
— Следующим лицом, которое вы увидите на экране своего телевизора, будет лицо Гюнтера Вендта.
Я хмыкнул и ответил: — Следующее лицо, которое вы, ребята, увидите, лучше бы оказалось лицом водолаза — иначе вы в беде!
Длинная серия контрольных списков держала всех в работе следующие несколько часов. Наконец, когда всё было готово, поступил приказ освободить конструкцию. Мы отошли в зону отступления, оставив трёх астронавтов в одиночестве на стартовом столе № 34. По мере того как башня обслуживания откатывалась, Донн Эйзели наблюдал, как белая комната исчезает из вида в маленьком иллюминаторе люка. В, пожалуй, самой знаменитой цитате своей жизни он произнёс с нарочитым немецким акцентом: «Интересно, куда ушёль Гюнтер?» Экипаж покатился со смеху, и Уолли немедленно внёс это в свой постоянный арсенал шуток.
Точно по расписанию двигатели «Аполлона-7» взревели, и трёхместный экипаж устремился в ясное осеннее небо. Огненный факел был ослепительным, земля задрожала у нас под ногами.
Невзирая на перепалки между экипажем и диспетчерами полёта, десятидневная миссия прошла блестяще. Экипаж отработал манёвры, которые впоследствии потребуются при извлечении лунного модуля, и снял захватывающее видео, познакомившее весь мир с жизнью на орбите. Корабль «Аполлон» превзошёл все ожидания и доказал, что готов лететь к Луне. После приводнения Уолли извлёк свою крохотную бутылочку виски и выпил за собственные достижения. Во время послеполётного медосмотра врачи так и не нашли объяснения следам алкоголя в его крови.
Глава 8 — Рука великана...
Комплекс 39 был космодромом. Без лишних слов. Он был создан исключительно для подготовки и запуска крупнейшей ракеты в мире — «Сатурна-5». Нигде больше на Земле не существовало ничего, что могло бы с ним сравниться. Когда въезжаешь через главные ворота, чувствуешь себя лилипутом, случайно забредшим в страну Гулливера.
После полёта Ширры каждая миссия «Аполлона» начиналась в МСС — огромном ангаре, построенном для сборки ракет. МСС был — и остаётся — настолько большим, что в нём одновременно можно было собирать четыре полноразмерных «Сатурна-5». Ракетный пакет собирался поэтапно на стальном основании, которое называлось мобильной пусковой платформой. В основание была вмонтирована сложная кабель-мачта, которая оставалась рядом с ракетой вплоть до момента старта. После завершения сборки получалась ракета высотой 110 метров и кабель-мачта высотой 116 метров — обе стоят вертикально и весят в сумме более 5400 тонн. Доставить этот груз на стартовую позицию, находящуюся в пяти с половиной километрах, было задачей гусеничного транспортёра.
Похожий на что-то из фантастического фильма, гусеничный транспортёр представлял собой огромную плоскую платформу — больше 30 метров в каждом измерении. Он напоминал мне исполинского металлического краба. На четырёх углах располагались гигантские стальные гусеницы, по принципу похожие на танковые. Каждый из четырёх гусеничных блоков приводился в движение независимым электромотором, который питался от собственного дизель-генератора. Транспортёр мог доставить свой груз — пусковую установку с ракетой — на стартовую позицию (и точно так же Шаттл сегодня) со скоростью около полутора километров в час. Выходит, что путешествие на Луну начиналось очень медленно.
На обоих концах транспортёра находились остеклённые кабины управления, и вести его можно было с любой из них. Поскольку водитель сидел не по оси гусеничной дороги, в качестве ориентира для руления была протянута жёлтая верёвка.
«Выкатка» всегда была событием, которое отмечали с помпой, но доставить ракету на позицию — это было только начало. Установив груз «Сатурн-Аполлон» на бетонной стартовой площадке, транспортёр уезжал обратно (примерно со скоростью 3 км/ч) и возвращался с ещё одним стальным монстром — мобильной башней обслуживания. Её обычно называли МБО; она напоминала каркас тридцатиэтажного здания. Зажатая между фермой обслуживания с одной стороны и кабель-мачтей — с другой, ракета была надёжно зафиксирована, а экипажи имели полный доступ ко всем её зонам. Незадолго до старта мобильная башня обслуживания не просто «откатывалась» — её полностью убирали с площадки на стоянку в полутора километрах.