У Фрэнка и Джима за плечами уже были полёты на «Джемини». Хотя лунного модуля на этот раз с ними не было, новичок Билл Андерс занял правое кресло — место пилота лунного модуля. Бормана я знал довольно хорошо, с Джимом Ловеллом дружил уже несколько лет. А вот Андерс был относительно новым лицом, и к нему было непросто найти подход. Он редко улыбался и держался с аурой напряжённой сосредоточенности. Если речь шла не о миссии — мы, как правило, об этом не разговаривали.
Трое астронавтов проводили долгие часы в тренировках. Если их не было у стола 39А, где стоял их колоссальный «Сатурн-5», то они были в тренажёре в учебном корпусе. Давление нарастало, время шло. После завершения «Аполлона-7» это почувствовали и мои расчёты — мы стремительно входили в подготовку.
Старт был запланирован на 21 декабря.
КДИТ — комплексное демонстрационное испытание обратного отсчёта — начался ранним утром 5 декабря и сразу пошёл не так. Сбои в системах связи астронавтов и криогенных систем вызвали задержку на четырнадцать часов. 8 декабря проблема с телеметрией остановила отсчёт на отметке T-9 часов. Позднее в тот же день неисправный теплообменник снова задержал испытание — на этот раз на отметке T-2,5 часа. Когда неисправность была диагностирована и устранена, ведущий испытаний вернул отсчёт к T-9 часов. Измотавший всех тест мы наконец завершили ближе к вечеру 10 декабря.
При старте чуть больше чем через неделю домой я заглядывал крайне редко. Обычно — только принять душ и поспать несколько часов. По мере приближения дня старта и этих возможностей становилось всё меньше.
Луна была движущейся целью для «Аполлона-8». Чтобы попасть в неё, нужно было следовать точной траектории, начиная с очень конкретного момента времени. Это называлось стартовым «окном» — коротким промежутком, доступным для пуска. Окно открывалось в 7:51 утра 21-го. Пропусти мы свой слот — старт пришлось бы отменить и рассчитывать новое окно. Все понимали, насколько важно не допускать сбоев в операциях. 15 декабря начался длинный, сложный обратный отсчёт.
Пятидневный обратный отсчёт для «Сатурна» — строго структурированный процесс. Тысячи отдельных операций расписаны в хронологической таблице. Всё это сводилось в основной документ с контрольными листами в несколько сотен страниц. К нему прилагались от тридцати до пятидесяти вспомогательных документов, каждый со своими перечнями. По всему отсчёту было распределено около тридцати часов плановых пауз — для неизбежных сбоев. В сложных операциях были задействованы многие группы специалистов.
Задача координации всего этого процесса лежала на РИКТ — руководителе испытаний комплексного транспортного средства. На большинстве стартов «Аполлона» эту роль исполнял Билл Шик. Высококвалифицированный специалист, известный своим ровным характером и умением держать ситуацию под контролем невзирая на неприятные сюрпризы.
Около полуночи 20 декабря начался деликатный процесс заправки ракеты. Вскоре после этого я прибыл в МСС и с облегчением убедился, что остальные члены расчёта закрытия уже на месте. Пока механик-техник проверял, всё ли необходимое оборудование в наших двух универсалах, я просматривал монтажные схемы вместе с инспектором. Затем уточнил у ведущего испытаний корабля последние изменения в документах обратного отсчёта. Наконец убедился, что Фред Хейс, дублёр пилота командного модуля, располагает последними данными по положению переключателей. Всё было готово. Мы облачились в номексовое бельё, носки и комбинезоны и сели в машины, чтобы добраться до поста проверки № 11. Здесь, в нескольких сотнях метров от Центра управления стартом, мы дожидались окончания заправки на отметке T-3 часа 30 минут. Получив команду «Добро» от РИКТ, помчали на позицию.
Предрассветное небо было кромешно чёрным, но зрелище огромной ракеты, высившейся надо мной, я не забуду никогда. Мобильная башня обслуживания уже была убрана, и чистый белый корпус ракеты стоял открытым. Борта её местами покрывал иней, а из стыковочных муфт плыли облака водородного тумана. Залитая со всех сторон мощными дуговыми прожекторами, она светилась каким-то сюрреалистическим светом.
На высоте 97 метров на кабель-мачте мы подхватили аварийные кислородные аппараты и занесли их в белую комнату. Во время заправки люк был закрыт, поэтому мы сразу его открыли. Хейс забрался внутрь и принялся устанавливать все переключатели в предполётное положение. У нас снаружи корабля был контрольный лист примерно из ста пятидесяти пунктов. Время летело стремительно, и счётчик обратного отсчёта стал нашим врагом. Вскоре я увидел приближающийся кортеж с белым автобусом астронавтов посередине. Потом у лифта появилось знакомое лицо Джо Шмитта — и момент старта к Луне наступил. Тогда всё воспринималось как рутина, как технический процесс. Сейчас, оглядываясь назад, я чувствую в этом какое-то волшебство.