Как ни тяжело приходилось нашим людям, работникам Grumman было ещё труднее. Они трудились с лунным модулем внутри переходного отсека. Вообразить, каково это — возиться в костюме SCAPE в такой тесноте, несложно. Из-за ограниченного доступа в переходный отсек в ключевых точках были установлены пиропатроны — на случай экстренной эвакуации.
Ещё одной опасной операцией считалась заправка топливных элементов водородом и кислородом. Вакуумные трубопроводы подавали эти сверхохлаждённые жидкости с уровня земли наверх. Утечки в наземном оборудовании были отнюдь не редкостью. Техники придумали поистине оригинальный способ борьбы с ними. На всех уровнях стояли наготове вёдра с водой и упаковки женских гигиенических прокладок Kotex. Обнаружив утечку криогенной жидкости, кто-то хватал прокладку, быстро смачивал её водой и обматывал ею трубу в месте утечки — та мгновенно примерзала. Вполне эффективное и изобретательное решение. Иногда простейший подход оказывается лучшим.
«Аполлон-9» стартовал в начале марта и успешно испытал лунный модуль на околоземной орбите. Это открыло дорогу «Аполлону-10», который должен был отправиться к Луне в мае под командованием моего хорошего друга Тома Стаффорда. Миссию называли «генеральной репетицией» — она должна была воспроизвести всё, что делает экспедиция с посадкой, кроме собственно касания поверхности.
Внезапные грозы давно превратились в головную боль на стартовых комплексах. Проливные дожди с порывистым ветром, как правило, находили все щели вокруг космического корабля. При открытых монтажных люках, а нередко и при открытом главном люке самого корабля, мы постоянно были начеку, как бы не залило.
Во время подготовки к запуску «Аполлона-10» в обеденный перерыв нагрянул особенно сильный ливень. На уровне 4C оставались только дежурный монтажник, мастер смены и я. Едва дождь начал хлестать по конструкции, из лифта вышел Рокко Петроне — директор по запускам на мысе. Мы с Рокко были известны своими разногласиями: он нередко критиковал мою трактовку правил. Пока дождь лупил по металлоконструкциям, я заметил, как вода сочится сквозь крышу и, подхваченная порывами ветра, разлетается по всему кораблю.
Не раздумывая, я послал мастера за рулоном полиэтилена, а дежурному монтажнику велел принести скотч и пару ножниц. Когда они вернулись, я попросил Рокко помочь мне разматывать плёнку, и мы принялись укутывать корабль, обрезая и приклеивая по ходу. Через несколько минут аппаратура была надёжно укрыта и защищена. Дело было сделано, и мы все поздравили друг друга с тем, что не растерялись.
— Знаешь, Рокко, — заметил я, — мы только что нарушили целую кипу инструкций.
— Вот как? С чего ты взял? — ответил Петроне со скептической миной.
— Если бы мы действовали строго по правилам, объясню, что бы произошло. Заметив утечку, я первым делом должен был позвонить руководителю испытаний и сообщить о ней, предупредив, что корабль намокает.
Поскольку обслуживание конструкции находилось в ведении Boeing, нам было запрещено самостоятельно выполнять на ней любые ремонтные работы.
— Значит, руководитель испытаний связывается с руководителем стартовой бригады Boeing. Тот посылает наверх двух техников разобраться. А тем временем, при отсутствии какой-либо процедуры заклейки объектов на корабле, вода медленно заливает его. Техники Boeing находят места протечек, спускаются на землю за полиэтиленом и скотчем. Если за тридцать минут гроза не утихнет, они возвращаются, чтобы заклеить дыры в крыше.
Может, я и сгустил краски, но чувствовал, что донёс свою мысль.
Чтобы снизить риск заболеваний, лётные экипажи до старта содержались на карантине в здании эксплуатации и проверки. До запуска «Аполлона-10» оставались сутки, когда Дик Слейтон решил немного отступить от правил и разрешил Джину Сернану на несколько часов вырваться к семье. Кажется, они жили в пляжном домике, принадлежащем НАСА.
При старте, отсчёт до которого шёл последние двадцать четыре часа, я по существу дежурил все три смены. Домой заскочил только ненадолго — принять душ и вздремнуть. Возвращаясь по шоссе Стейт-Роуд-3 в сторону комплекса 39, я увидел мигалки машины заместителя шерифа на обочине. На этом участке дороги строго следили за скоростным режимом. Наверное, кому-то не повезло — поймали за превышение, подумал я. Проезжая мимо, я мельком взглянул на полицейского, разговаривавшего с русоволосым мужчиной в гавайской рубашке. Чёрт — это же Джин Сернан! Я вырулил на обочину и дал задний ход к двум стоящим машинам.