Дождь усиливался. Внезапно показалось, что момент для этого выбран совсем неподходящий. Т минус 30 секунд, счёт идёт.
Т минус 20 — ещё один поворотный рычаг отошёл от ракеты. Система управления — на борт.
Т минус 10 секунд.
— Начало последовательности зажигания.
— 5... 4... 3... 2... 1... ноль.
— Все двигатели работают... Пуск разрешён. Старт. Есть старт!
Могучий «Сатурн-5» пробил ливень и пошёл вверх. К Т плюс 15 секунд он исчез в тёмных облаках. Мы слышали запоздалый рёв двигателей, но о ракете напоминал лишь шлейф густого дыма, тянувшийся от облаков к стартовому столу 39А. Наша работа была закончена — теперь полёт вёл Хьюстон. Я только-только снял наушники, когда увидел яркую вспышку. Молния змеёй прошла по дымовому следу «Аполлона-12» из облаков прямо на стол! Что происходит? Я поспешно надел наушники обратно.
— Окей, мы только что потеряли платформу, ребята, — объявил Конрад по радио. — Не знаю, что случилось. У нас всё отрубилось разом. — На борту корабля по всей панели вспыхнули предупредительные огни. Топливные элементы отключились, питание пошло от аккумуляторов. Все признаки указывали на умирающий корабль. Носитель, однако, жил и уверенно нёс их прочь от непогоды. Пока вот-вот должно было произойти разделение ступеней, экипаж оказался в максимально хаотичной ситуации. Бино дождался сброса первой ступени и щёлкнул переключателем на панели. Топливные элементы снова заработали, питание восстановилось.
Конрад вышел на связь: — Разбираемся с проблемами. Не знаю, что произошло. Не исключено, что в нас ударила молния.
И молния — именно она. Два удара, если быть точным. Ракета вместе с дымовым следом сыграла роль гигантского громоотвода, накрепко связанного со стартовым столом. Мощный электрический разряд выбил все автоматы защиты на борту корабля. Хотя систему удалось перезапустить, инерциальная платформа по-прежнему не работала. Впрочем, это можно было разобрать уже на орбите.
В резервной зоне мы разошлись по послестартовым делам. Уорден направился на площадку для VIP-гостей, я — на площадку прессы давать интервью. Старт выдался очень волнительным. Вот только повторять его я бы не стал.
Экипаж «Аполлона-12» без особого труда восстановил инерциальную платформу. После опасного выведения на орбиту миссия пошла как по учебнику. Три дня спустя они посадили лунный модуль в пешей доступности от цели — беспилотного аппарата Surveyor 3, севшего на Луну двумя годами ранее.
Пит Конрад, спускаясь по лестнице на лунную поверхность, обдумывал свои исторические первые слова. — Ура!.. Чувак, для Нила это, может, и был маленький шаг, а для меня — очень длинный.
Публику, вне всякого сомнения, ожидало бы великолепное шоу: Пит и Эл хихикали и шутили на протяжении всех своих выходов в открытый космос — вернее, на лунную поверхность. К несчастью, оптика видеокамеры оказалась повреждена — камера случайно взглянула на Солнце при развёртывании. Первые шаги были показаны в прямом эфире, но потеря камеры означала, что лунные прогулки придётся отслеживать только по звуку. И всё же всем было совершенно ясно: экипаж наслаждается каждым мгновением миссии. Они смеялись, хихикали, пели и насвистывали. Газеты называли их «лунными комиками», а высадку — «полётом с особым характером».
После полёта кто-то на стартовой площадке раздобыл кусок заземляющего стержня с фермы обслуживания и разрезал на три части. Прикрепив их к табличкам, он вручил их экипажу. Надпись гласила: «В добрую память об электрическом старте «Аполлона-12»».
В конечном счёте успех «Аполлона-12» не произвёл на публику того впечатления, на которое мы рассчитывали. Мы поставили национальную цель — высадить человека на Луне. Достигнув её, мы доказали, что способны повторить это с ещё более впечатляющими результатами. Но публика смотрела на всё иначе. Затяжная война во Вьетнаме была как рак. Она подтачивала волю нации и пожирала её ресурсы. Угрозы холодной войны с Россией поблёкли. Преимущество в космосе больше не казалось рядовому прохожему первоочередной задачей. Примерно в это время, думаю, сокращение финансирования вынудило отменить «Аполлоны-18», -19 и -20.
Я надеялся, что следы Армстронга и Олдрина на Луне станут первыми из многих. Моей целью было увидеть человеческие следы на Марсе ещё в годы моей карьеры. Но общественные настроения повернули к земным проблемам. Начальные звенья нашей цепи — народная поддержка — ослабли. По сей день я не могу понять, как мы могли держать Луну в руках, прокладывать курсы к другим планетам — и просто отпустить всё это. Очень грустный урок близорукости и стремления общества к сиюминутной безопасности в ущерб долгосрочному исследованию. Лучше не скажешь, чем пророческая фраза, которую якобы произнёс президент Джонсон пару лет назад: «К сожалению, американский народ устроен так: создав все эти возможности, он, вместо того чтобы ими воспользоваться, скорее всего просто просрёт их». Он, очевидно, уже тогда видел, что написано на стене.