Выиграв лунную гонку, мы смогли немного растянуть график запусков, и я стал чаще видеть семью. Помню один эпизод, связанный с моей средней дочерью. Она довольно долго занималась верховой ездой и дошла до соревнований. Ездила уже очень хорошо. В одни выходные я был на конюшне и помогал ей с уборкой. Кто, вы думаете, прошёл мимо? Мой старый недруг, вице-президент North American Том О'Мэлли.
Мы обменялись парой вежливых фраз и согласились, что занимаемся одним и тем же — гребём конское дерьмо лопатой. Потом он перешёл к настоящей цели встречи.
— Знаешь, Гюнтер, моя дочь очень усердно готовится к следующей неделе.
— Да, — согласился я, — моя тоже. О'Мэлли продолжал: — Так вот, она очень хочет выиграть, и я хотел спросить: не могла бы твоя дочь пропустить это соревнование? Меня это всерьёз задело. — Я никак не могу этого сделать, — сказал я. — Это было бы несправедливо ни для одной из них. Если ваша дочь ездит лучше моей — она победит. Господин О'Мэлли удалился, гневно топая ногами.
После Гордо, Гено и Бино появился Фреддо. Фред Хейс. Прекрасный человек, едва не попавший в экипаж «Аполлона-11». Хейс был в дублирующем экипаже «Аполлона-8» вместе с Армстронгом и Олдрином. По стандартной ротации, это должно было поставить его в основной экипаж «Аполлона-11». Сначала так и выглядело: Коллинз должен был лететь с Борманом и Андерсом на «Аполлоне-8», но неожиданная операция на шее временно отстранила его от полётов. Так что, полагаю, Слейтон и Шепард решили: справедливо дать Коллинзу место пилота командного модуля на одиннадцатой. «Аполлон-13» стал следующим свободным местом, и он достался Ловеллу, Хейсу и Кену Маттингли.
Генеральная репетиция обратного отсчёта для «Аполлона-13» прошла в марте. Во время испытаний криогенной заправки топливных элементов один кислородный бак не захотел нормально сливаться. С помощью нагревателей бака и циклического стравливания давления его всё же удалось опустошить. Случай необычный, но было решено лететь с этим баком. Именно это решение запустило цепь событий, которая вскоре поставила жизни троих астронавтов под угрозу.
Через несколько дней после завершения генеральной репетиции на объекте хранения кислорода произошла «забавная история». Техники сливали большой объём слитого кислорода в канаву. Мгновенно превращаясь в невидимый газ, кислород перелился через края прямо на путь приближавшейся патрульной машины. Та вдруг вспыхнула, и водитель выпрыгнул в безопасное место. Подъехавшая следом вторая машина — помочь — тоже загорелась. Затем, чтобы совсем добавить абсурда, подрулила третья — разобраться что к чему. В считанные секунды она полыхала вместе с первыми двумя. К тому времени как пожарным удалось справиться с огнём, все три машины превратились в обгоревшие остовы. Через пару дней в наших ежедневных расписаниях появился карикатурный рисунок Снупи. На нём был изображён новый способ НАСА пополнять автопарк — сжигая старые машины.
Обратный отсчёт для «Аполлона-13» начался 5 апреля 1970 года. Тут же возникла серьёзная проблема, которую никто не ожидал. Чарли Дьюк из дублирующего экипажа заболел корью. При этом он успел заразить всех вокруг. Анализы крови показали, что у Ловелла и Хейса есть иммунитет, а вот Кен Маттингли переболеть ею в детстве не успел. Значит, во время полёта он вполне мог заболеть. Доктор Чак Берри рекомендовал в качестве меры предосторожности вывести его из экипажа. Пока обратный отсчёт продолжался, дублёр Маттингли Джек Свайгерт бросился в тренажёры, готовясь к полёту.
По мере приближения стартовой даты — 11 апреля — становилось очевидно: у прессы этот полёт почти не вызывает интереса. На площадке для прессы зарегистрировалось менее 700 журналистов, и обычного нашествия туристов не было и в помине. В вечерних новостях предстоящий полёт упоминали почти вскользь, в хвосте других сюжетов. С горечью я понял: равнодушие прессы отражает равнодушие широкой публики. Это было нехорошее чувство.