При каком-то зловещем стечении обстоятельств «Аполлон-13» стартовал в 13:13 по хьюстонскому времени. Многие телеканалы по всей стране не удосужились даже показать старт в прямом эфире. Публика наконец обратила внимание лишь двое суток спустя — 13 апреля. «Аполлон-13» прошёл три четверти пути до Луны. Я был в Центре управления запуском, когда Ловелл повторил переданное Свайгертом сообщение: «Хьюстон, у нас была проблема.» По их голосам, по тому, что прозвучало страшное слово «проблема», я понял: что-то серьёзно не так. Понять масштаб случившегося заняло всего несколько минут. Низкое напряжение в электросистеме, падение давления в первом кислородном баке, второй бак пуст, предупредительные огни по всей панели. Топливные элементы умирали, пригодный для дыхания кислород уходил в космос. Хуже быть почти не могло.
Я бросился к телефону и позвонил главному менеджеру Rockwell, чтобы сообщить новость. Он дал указание обзвонить всех руководителей по системам и поднять их людей. Скорее всего нам придётся поднять огромный объём данных для поддержки инженеров в Хьюстоне и Дауни, Калифорния.
Имея в распоряжении командного модуля лишь аккумуляторы и ничтожный запас кислорода, экипаж обесточил его и перебрался в лунный модуль с собственной системой жизнеобеспечения. Перед диспетчерами стоял вопрос: как быстрее всего безопасно вернуть экипаж домой — и никто не был уверен, возможно ли это вообще. Было принято решение отправить их к Луне, использовать лунную гравитацию для разворота на траекторию возвращения к Земле. Главной задачей стало понять, как растянуть ограниченные ресурсы лунного модуля на четыре дня обратного пути.
И вдруг весь мир снова заинтересовался «Аполлоном». Телепередачи прерывались экстренными выпусками новостей, статус экипажа занял первые полосы газет. Помню, как это меня злило. Выдающаяся наука, выдающаяся техника, выдающийся подвиг — этого оказалось мало. Чтобы привлечь внимание публики, потребовалась угроза гибели людей.
В хорошо известной истории мужества и воли к победе экипаж всё же вернулся на Землю живым. Когда перед входом в атмосферу они отстыковали служебный модуль, им удалось сфотографировать повреждения. Целая панель оказалась вырвана, обнажив искорёженный металл. Взорвался второй кислородный бак — из-за дуги в тепловом выключателе. Впоследствии выяснилось, что выключатель был рассчитан на работу при 28 вольтах согласно спецификациям 1962 года. Однако в 1965 году спецификации были пересмотрены и допускали уже 65 вольт. Beech Aircraft, поставщик баков, не заменил выключатели, а ни НАСА, ни North American ошибку не выявили.
Цепь состояла из сотен тысяч звеньев. Их было так много, что мы не могли опознать их все. Справедливо ли было ожидать от нас, что мы обнаружим и заменим каждое слабое звено прежде, чем произойдёт трагедия? Такова была наша цель, но в душе каждый боялся: каждый новый старт приближает нас к гибели экипажа. На этот раз наша цепь оборвалась, и лунная поверхность осталась недостигнутой. Изобретательность и тренировки на случай нештатных ситуаций позволили заменить дефектные звенья и спасти трёх астронавтов. Но это было очень близко. Очень. Подозреваю, что перед каждым стартом сотни людей лежали без сна, надеясь и молясь, чтобы те звенья, за которые они отвечали, не подвели. Это был кошмар, который мы разделяли все.
Глава 11 — Вершина приключения...
Я всегда гордился тем, что принадлежал к команде, которая работала на стартовых позициях мыса. Это была такая захватывающая и значимая работа, и я знаю, как мне повезло быть её неотъемлемой частью. Из тысяч и тысяч людей, трудившихся в программе пилотируемых полётов в Космическом центре Кеннеди, лишь очень немногие когда-либо видели космический аппарат вблизи. Работа каждого была критически важной, и как-то несправедливо казалось, что не все могут лично посмотреть на машину, которую мы отправляли на Луну. Это стало особенно очевидным для меня однажды после полудня, когда мы выкатывали «Аполлон-14» на стартовый стол А.
Когда я шёл к лифту на Мобильной обслуживающей конструкции, меня остановил пожилой мужчина. Это был один из уборщиков.
— Извините, сэр, — сказал он, — не вы ли тот человек, что отвечает за стартовый стол?
— Я не совсем отвечаю за стартовый стол, но отвечаю за уровни конструкции, где находится космический аппарат, — ответил я.
— Ну вот, — продолжил он, — я работаю здесь уже больше двух лет, а космического корабля так ни разу и не видел. Есть ли какой-нибудь шанс, что я смогу на него посмотреть когда-нибудь?