Все запланированные после «Аполлона-14» полёты имели ярко выраженный научный уклон. К тому времени на Луне побывали уже шестеро. Мы знали, как туда добраться и вернуться обратно. С тремя оставшимися рейсами в программе на сцену вышла политика. Разумеется, конкретные научные результаты с Луны были крайне необходимы, но все кому не лень начали проталкивать в план полётов свои любимые эксперименты. Борьба за место на борту шла нешуточная.
Для нас в Космическом центре Кеннеди это означало множество аппаратных и процедурных изменений. Нужно было разработать новые испытания для проверки оборудования, а наши ежедневные совещания по планированию превратились в настоящее испытание. Каждый руководитель эксперимента был убеждён, что именно его эксперимент важнейший, и полагал, что график проверки аппарата должен подстраиваться под его требования. Один экспериментатор потребовал, чтобы во время испытания его оборудования в здании O&C все автомобильные двигатели в широком радиусе были заглушены на несколько часов. Скрипя зубами, он в конце концов согласился на то, что охрана закроет парковки с полуночи до начала первой смены.
«Аполлоны» с 15-го по 17-й были рассчитаны на расширенное пребывание на лунной поверхности — по три дня. Ожидалось существенное увеличение полезной нагрузки. Одним из особенно интересных новых грузов стал луноход. Этот электромобиль должен был более чем вдвое увеличить площадь поверхности, доступной для исследования. Он был оснащён телевизионной камерой и ретранслятором радиосвязи, чтобы экипаж мог поддерживать связь с Хьюстоном даже в зоне прямой видимости за пределами лунного модуля.
Луноход был очень остроумным инженерным решением. Двухместный автомобиль с полным приводом прибывал на Луну в сложенном виде, закреплённый снаружи лунного модуля. Передние и задние колёса имели независимое управление. Коричневатые крылья прикрывали стальные сетчатые шины, а тарельчатая антенна, установленная спереди, напоминала перевёрнутый зонт. Хотя в пустынных тренировках использовалась сокращённая версия лунохода, основная часть испытаний и тренировок проходила на мысе, так что мы очень хорошо познакомились с этим маленьким электрическим вездеходом.
За учебным корпусом была создана открытая имитация лунной поверхности, вокруг которой вилась длинная трасса. Её сразу окрестили «Гоночным треком лунохода». Учёные из Геологической службы США совместно с инженерами НАСА воссоздали рельеф местности. Со всей страны завезли грузовики, а то и целые вагоны камней, валунов и вулканических шлаков. Вскоре стало обычным делом видеть астронавтов, катящих на луноходе и останавливающихся для имитации сбора образцов.
«Аполлон-15» оказался самой успешной миссией на тот момент. Говорят, что мы выдали Ирвину и Скотту увеличенные водительские права, а Элу Уордену — маленькую записную книжку с картинками из Playboy, но, честно говоря, я этого уже не помню. Много лет спустя Уорден вспоминал, что спрашивал меня, как я собираюсь вытащить их в случае аварийной ситуации. Помахивая в руке большим гаечным ключом, я пообещал выбить им окно.
С более расслабленным графиком запусков большинство из нас наконец смогли снова уделить время семьям. Домашние ужины вернулись в нормальный режим, и я взял семью в расширенный отпуск на Флорида-Кис. Впервые за долгие годы у меня появилась возможность участвовать в школьных делах. Мои дочери были подростками и играли в школьных спектаклях и других мероприятиях. Я был рад тому, что наконец могу снова стать частью их жизни. Моя младшая дочь играла в оркестре, и меня записали торговать хот-догами и газировкой на школьных футбольных матчах. Нас называли «родителями оркестра», и наша задача состояла в том, чтобы собирать средства на форму и инструменты. North American должна была стать головным подрядчиком предстоящей программы «Шаттл», и я с нетерпением смотрел на многие годы вперёд в пилотируемой космонавтике. Это было по-настоящему хорошее время в моей жизни, и будущее выглядело очень ярким.
Но жизнь умеет по-своему разрушить мечты и столкнуть с суровой реальностью. Моя жена Хенна вернулась с планового медицинского осмотра с ужасными новостями. Ей поставили диагноз «рак», и нужно было немедленно начинать лучевую терапию. Всё в одночасье изменилось. В профессиональной жизни я привык контролировать проблемы и решать задачи. Теперь же я оказался в роли поддержки, а правила игры были мне совершенно незнакомы. Я перечитал десятки справочников о болезни, но достоверной информации было мало, а та, что была, только запутывала. Я чувствовал себя совершенно беспомощным.