Публика, сколь бы равнодушной она ни стала, не осознала окончательности «Аполлона-17». Аппаратуры «Сатурн» — «Аполлон» оставалось ровно на программу «Скайлэб» и совместный орбитальный полёт с советскими. После этого «Аполлон» не должен был летать никогда. Нигде. Мне было интересно: доживут ли мои собственные дети до того, чтобы снова увидеть людей на лунной поверхности? Джин Сернан публично заявил после возвращения «Аполлона-17», что это, вероятно, последний раз, когда человек ступит на Луну в XX веке. С сожалением должен признать: он оказался прав.
Глава 12 — Конец «Аполлона»...
К весне 1973 года мы попрощались с людьми из Grumman, и НАСА готовилось к запуску последней ракеты «Сатурн-5». Хотя «Аполлон-17» ознаменовал конец лунной серии, впереди нас ещё ждала программа «Скайлэб», а сразу за ней — орбитальная стыковка с советским кораблём «Союз». В январе скончался Линдон Джонсон, и вскоре после этого Пилотируемый космический центр в Хьюстоне был переименован в его честь в Космический центр Джонсона.
В мае самая мощная ракета-носитель в мире, могучий «Сатурн-5», отправилась в свой последний полёт. Её задачей было вывести на орбиту космическую станцию «Скайлэб», созданную из переоборудованной третьей ступени «Сатурна-5». Станция, получившая название «Орбитальная мастерская», имела жилые отсеки, разделённые на два уровня перфорированной перегородкой. Назвать её полом было бы соблазнительно, но нужно помнить: в космосе нет ни верха, ни низа. Передний уровень был по большей части открытым и использовался главным образом для крупного оборудования или экспериментов, требующих доступа к шлюзовым камерам. Он также открывал проход к секции стыковочного адаптера. Задний уровень был разделён на три комнаты, выходившие в нечто вроде прихожей. Это были: спальный отсек, санитарный модуль (проще говоря — туалет) и кают-компания. В прихожей располагались рабочие станции для разнообразных экспериментов и множество ящиков для хранения. Приготовление и приём пищи проходили в кают-компании, оснащённой иллюминатором с видом на Землю.
Вскоре после запуска возникли неполадки. Тепловой экран станции отломился, и в ходе этого оторвал одну из солнечных панелей. Хуже того, выяснилось, что оставшаяся панель заклинена обломками. Наша просторная орбитальная лаборатория вышла на орбиту искалеченной.
Начались работы по созданию теплового зонтика, который астронавты первого экипажа могли бы развернуть, обеспечив станции необходимую защиту от солнца. После этого предполагалось вручную раскрыть солнечную панель и вернуть «Скайлэб» электропитание.
Три пилотируемых запуска «Скайлэб» были назначены к стартовому столу 39B. Поскольку ракета «Сатурн IB», которая должна была вывести экипаж на орбиту, была значительно короче «Сатурна-5», всю конструкцию собирали на подставке, которую мы называли «табуреткой для дойки». Это позволяло по-прежнему использовать существующие кабельные башни и мобильную сервисную конструкцию для обслуживания корабля «Аполлон».
Нумерация миссий «Скайлэб» немного сбивала с толку непосвящённых. Беспилотный полёт, выведший на орбиту саму станцию, именовался «Скайлэб-1». Первый пилотируемый полёт с экипажем из Пита Конрада, Джо Кервина и Пола Уэйца официально назывался SL-2, однако сами экипажи называли его «Скайлэб-1». Следом шли SL-3, известный как «Скайлэб-2», и SL-4, известный как «Скайлэб-3».
В Хантсвилле инженеры и астронавты работали в огромном бассейне, известном как «нейтральная взвесь», отрабатывая процедуры ВКД, которые потребуются для ремонтных работ. Одновременно в Хьюстоне изготавливался специальный ящик для транспортировки теплового зонтика. Как он будет выглядеть, мы понятия не имели. У нас были его основные габариты — примерно 30 на 45 сантиметров и около 90 сантиметров в длину — и больше ничего. Мы знали, что его загрузят в командный модуль и разместят под средним ложементом, но и только.
Запуск экипажа Конрада был назначен на май. В НАСА беспокоились, что «Скайлэб» медленно поджаривается под солнечным излучением, и все — от Космического центра Джонсона до Космического центра Кеннеди — торопились с запуском. «Сатурн IB» стоял на стартовом столе, обратный отсчёт начался, а ящика с зонтиком мы так и не видели. Более того, он не появился даже после заправки. Его везли самолётом на полосу здесь, на мысе, и мы нервно ждали его прибытия.