Как бы я ни радовался командованию Тома в Эдвардсе, меня беспокоило, как он переживёт переход от статуса национальной знаменитости обратно к обычной военной жизни. Однажды, обедая вместе, я увидел хороший образец его умения работать с людьми. Он предложил пойти в столовую для рядового состава — мы встали в очередь. Несколько раз нам предлагали обслужить прямо за столом, но Том неизменно отказывался. Мы взяли подносы сами и пошли искать места. Увидели стол с парой свободных стульев и направились туда. Когда командующий генерал подошёл, несколько человек подняли глаза.
— Не против, если мы к вам присядем, джентльмены? — дружески спросил Стаффорд.
— Никак нет, сэр! — ответили несколько напряжённых голосов.
Люди засуетились, пытаясь принять более подтянутый и военный вид. Том быстро их успокоил, ясно дав понять, что не хочет никому мешать. Это понравилось, и ребята немного расслабились. За едой разговор перекатывался с темы на тему. Том попросил меня рассказать пару смешных историй с мыса, и все с удовольствием их слушали. Когда он достаточно их раскочегарил, то ловко направил разговор в деловое русло.
— Если бы вы могли изменить здесь на Эдвардсе одну вещь, что бы это было? — спросил он.
Рядовые переглянулись, не совсем понимая, стоит ли говорить. После небольшого поощрения один всё же решился.
— Здесь всё коричневое. Здания коричневые, ангары коричневые, земля коричневая. Тоскливо. Хотелось бы хоть немного цвета. Том слегка удивился услышанному. Но солдат был прав. Почти каждое здание на базе было выкрашено в один и тот же землистый коричневый цвет. И правда — довольно уныло.
— Ну, большую часть базы только пару лет назад перекрасили. Не думаю, что могу обосновать повторную покраску так скоро. — Он на секунду задумался. — Слушайте, вот что. Если я достану вам краску для казармы, вы готовы взять работу на себя? Люди за столом переглянулись, послышались одобрительные кивки.
— Так точно, сэр, с удовольствием, — ответил солдат.
— Хорошо. В понедельник в десять утра — ко мне в кабинет, выберем цвета.
Вот что значит мастерство хорошего управленца и прирождённого лидера. Генерал Стаффорд вошёл в зал незнакомцем, а вышел из него человеком, к которому можно подойти и который готов слушать. Уверен, эти ребята почувствовали себя частью чего-то важного. Именно так рождается настоящая преданность.
Инженерная команда КЦК разработала стыковочно-расстыковочный комплекс на Эдвардсе. Это было исполинское сооружение, способное поднять в воздух весь шаттл целиком и опустить его на спину самолёту-носителю Boeing 747. Самолёт-носитель 747, или SCA, как его чаще называли, должен был перевозить орбитальный аппарат и поднимать его в воздух для испытаний на подход и посадку (ALT). Прямо с ходу обнаружилась одна серьёзная проблема. У сооружения было два больших подвижных манипулятора — и тот, кто проектировал их, грубо ошибся в расчётах. Для правильной балансировки пришлось навесить увеличенные противовесы из бетона, закачанного в канализационные трубы. Это был первый из очевидных провалов.
В Палмдейле строительство OV-101 шло медленно, но неуклонно. Пресса уделяла новому космическому самолёту немало внимания, и его радикальный футуристический силуэт стал постоянной темой для журнальных и газетных иллюстраций. Орбитальному аппарату планировалось дать имя «Конститьюшн» — в честь знаменитого фрегата ВМС США. Но общественность рассудила иначе.
В 1960-х годах телесериал «Звёздный путь» пользовался огромной популярностью.
Он шёл несколько сезонов и собрал преданнейшую аудиторию. Даже в 1975 году, когда сериал можно было видеть только в повторных показах, поклонники хранили его память почти с культовым пылом. Развернулась масштабная кампания по сбору писем — с одной целью: добиться, чтобы OV-101 переименовали в «Энтерпрайз», мифический звездолёт из сериала. Адресатом кампании стал не кто-нибудь, а Белый дом. Казалось, это почти смешно и наверняка будет проигнорировано. Но нет. Штаб-квартира НАСА получила соответствующее указание, и шаттл был послушно переименован в соответствии с пожеланием публики.
К весне 1976 года я отчитывался уже перед директором Rockwell в Палмдейле, И.Л. Смитом. Он много слышал обо мне от Тома О'Мэлли, но не торопился с выводами и предпочитал составить собственное мнение. Мы с мистером Смитом прекрасно сошлись, и он назначил меня отвечать за безопасность лётного экипажа — функцию, которой я был глубоко занят многие годы на мысе. Появились опасения, что строительство отстаёт от графика. Моя задача состояла в том, чтобы в гонке за сроками не пострадала безопасность.