Тут же один капитан ВВС начал задавать мне лишние вопросы. По его мнению, генерал, которому он служил, должен был стоять на первом месте, прямо у ворот. Когда я сказал, что вряд ли так получится, он дал понять: генерал будет очень недоволен. Мой ответ был прост: я на его генерала не работаю. Не самый дипломатичный ответ, конечно. Так или иначе, первое место в итоге досталось президенту Rockwell, мистеру Джеффсу. Он с гордостью зарулил на нём на своём Beech Bonanza.
Среди VIP-гостей особое впечатление произвёл сенатор Барри Голдуотер. В то время он был несколько немощен, но ум у него был острый как бритва. Давний пилот, он прекрасно разбирался в авиации и программе шаттлов. Провести с ним время было настоящим удовольствием.
На празднестве присутствовали тысячи людей, и все были явно воодушевлены. У входа в ангар красовался командный модуль «Аполлона», по всей территории были расставлены информационные стенды. В конце очень удачного дня орбитальный аппарат закатили обратно в ангар — готовиться к переброске на Эдвардс.
Незадолго до отправки шаттла из Палмдейла меня попросили провести последнюю VIP-экскурсию. Гостем оказался какой-то поп-певец, и я был не особенно воодушевлён. За популярной музыкой я не следил и понятия не имел, кто это такой. Просто очередной исполнитель с дикими телодвижениями — так мне казалось. Но приказ есть приказ, и я встретил его по договорённости и проводил в ангар.
Музыкант оказался очень приятным человеком и, к моему удивлению, неплохо разбирался в космонавтике. Оказалось, он пилот и давно интересуется космической программой. Умный, и — к немалому моему удивлению — мы прекрасно поладили. Мы обошли орбитальный аппарат очень подробно. В кабине одной просидели почти два часа. Отрадно было проводить экскурсию для гостя, который понимал программу и задавал правильные вопросы. Когда всё закончилось, он был очень признателен. Прощаясь, я попросил его подписать фотографию для двух своих дочерей-подростков. Рассчитывал купить этим хотя бы месяц хорошего поведения.
— У меня ничего нет при себе, но если дадите адрес, я попрошу студию прислать им пару снимков, когда вернусь.
Я записал наш домашний адрес на острове Мерритт, пожал ему руку с благодарностью и попрощался. Примерно через неделю из дома позвонили. Дочери были в восторге: каждой пришла по почте подписанная фотография от Джона Денвера. И в самом деле — ещё несколько лет, всякий раз когда он выпускал новый альбом, студия заранее присылала нам экземпляр. Замечательный человек, и один из немногих артистов, с кем я был по-настоящему рад провести время.
Пока шли последние приготовления к перегону «Энтерпрайза» в Исследовательский центр Дрейдена на Эдвардсе, я сам переводил свою работу на эту авиабазу. Строительство «Колумбии» уже началось, и несколько месяцев я часто мотался между двумя объектами.
В январе 1977 года «Энтерпрайз» установили на огромный прицеп-платформу — говорили, у него было девяносто колёс, чтобы выдержать исполинский груз. Дорога от Палмдейла до Дрейдена составляла 36 миль (около 58 км), и на всём пути ради сверхширокого груза снимали телефонные столбы и дорожные знаки. Люди шли вслед за орбитальным аппаратом в процессии — как огромный парад. Национальные новости освещали каждый метр пути.
По прибытии на Эдвардс шаттл сначала отправился в ангар на проверку систем охлаждения и управления полётом. Затем — на стыковочно-расстыковочный комплекс, где его подняли в воздух. Самолёт-носитель SCA был Boeing 747-100, купленный у авиакомпании American Airlines. Его специально переоборудовали для новых задач. В верхнюю часть фюзеляжа были вмонтированы узлы для крепления шаттла, а к двум концам горизонтального оперения хвоста прикрепили вертикальные кили. Внутри пассажирский салон фактически выпотрошили и установили специальное оборудование для мониторинга орбитального аппарата экипажем и инженерами. Пилотировать SCA должны были лётчики НАСА «Фитц» Фултон и Том Макмёртри. Вик Хортон дополнял экипаж в роли бортинженера. Фултон умел пилотировать тяжёлые машины и заработал репутацию лучшего в мире испытателя крупных самолётов. После шестнадцати лет лётных испытаний в ВВС он вышел в отставку — и остался на Эдвардсе уже в качестве лётчика НАСА.