С возвращением на мыс моя профессиональная деятельность существенно изменилась. Работа по безопасности лётных и наземных экипажей органично вписалась в новую группу, созданную «Рокуэллом». Она охватывала вопросы безопасности не только для экипажей у стартовых столов, но и для большинства работников Космического центра Кеннеди, а также решала экологические вопросы и проблемы соответствия требованиям Агентства по охране окружающей среды (EPA) и Управления по охране труда (OSHA). Руководителем организации под совместным контролем «Рокуэлла» и НАСА был назначен Дик Бэгли.
Дик был очень хорошим менеджером и умелым политиком. Ему удивительно ловко удавалось ежедневно маневрировать между многочисленными группировками внутри «Рокуэлла» и НАСА. Его противниками выступали начальники производственных подразделений и бригадиры, склонные нарушать или игнорировать правила ради соблюдения своих графиков. Кроме того, ему приходилось урегулировать многие мои разногласия с головным заводом в Дауни, когда я запрашивал изменения в процедурах или замену оборудования. Мы с Диком отлично ладили, и наша рабочая схема была проста. Он берёт на себя всю бюрократическую волокиту. Моя задача — выстроить службу безопасности, способную справляться с повседневными операциями и не давать ему проблем с руководством «Рокуэлла» и НАСА. Конкретно — с Томом О'Мэлли. Если возникала проблема, хоть днём, хоть ночью, я следил за тем, чтобы Дик узнавал о ней раньше всех.
Хотя большую часть времени занимала проверка новых процедур и объектов, два участка доставляли нам особые хлопоты после того, как орбитальный аппарат № 102 прибыл в Космический центр Кеннеди. Орбитер поступил более чем с тысячью незавершёнными позициями, и пришлось вводить круглосуточный рабочий режим. Хотя значительная часть работ касалась установки плиток теплозащитного покрытия снаружи, задачи внутри орбитера создавали серьёзные проблемы с доступом для наших техников. Особенно остро это ощущалось в нижней части кормового отсека. Мы сразу же занялись разработкой процедур эвакуации пострадавших работников из лабиринта труб и силовых элементов. Кроме того, нужно было решить, как устанавливать и демонтировать рабочие платформы в шестидесятипятифутовом (около 20 м) грузовом отсеке. Но риск для персонала возрастал в десять раз, когда орбитер после космического полёта возвращался в здание ОПФ: баки, трубопроводы и двигатели были смочены компонентами самовоспламеняющегося топлива. Любое воздействие паров или жидкостей на людей грозило серьёзными травмами. Большинство наших аварийных случаев в итоге были вызваны именно этими компонентами топлива.
Пока монтировалась система тросовых бегунков, я работал совместно с астронавтами и специалистами по скафандрам над разработкой новых аварийных процедур эвакуации для шаттла, стоящего у стартового стола. В финальной фазе предстартовой подготовки на конструкции или на борту могли находиться семь членов экипажа и шесть человек стартового расчёта. Поскольку в орбитере предусмотрены два уровня рабочих мест экипажа, паническая попытка покинуть корабль могла обернуться катастрофой. Решение этой проблемы тогда и сейчас одно: отрабатывать действия совместно, доведя их до автоматизма. Был построен простой тренажёр для отработки эвакуации, и разработана процедура эвакуации семи членов экипажа — всё так же менее чем за две минуты. Параллельно пожарная служба разрабатывала собственные процедуры спасения пострадавших у стартового стола или в случае аварийной посадки. Этот вид деятельности был сложным, трудным и опасным. Люди, тренировавшиеся для выполнения этих задач, никогда не попадали в газетные заголовки — но их работа была столь же необходима и важна, что и работа любого другого. Без них и без созданных ими процедур не состоялся бы ни один запуск.
Однажды, вскоре после прибытия орбитального аппарата № 102, я получил от господина О'Мэлли специальное задание. На каждом утреннем совещании в семь часов он получал нагоняй от руководства НАСА за проблемы, возникавшие во второй и третьей сменах. Моя задача — собирать факты и докладывать ему между четырьмя и шестью утра. Первая ночь оказалась сравнительно лёгкой: несколько мелких проблем, которые я без труда урегулировал. Я составил список и передал Тому. На вторую ночь стало хуже: работы полностью встали, и ни один из менеджеров, которым я звонил, не решался ничего предпринять без санкции О'Мэлли. А того, как назло, нигде не было. Большинство менеджеров были согласны с моим предложением, но никто не хотел высовываться и представлять его менеджеру от НАСА — Кенни Кляйнкнехту. Не успел я опомниться, как Кенни уже был на проводе. Мы знали друг друга ещё с ранних дней «Меркурия», и я всегда считал его человеком надёжным — компетентным и справедливым. Меньше чем через час я был у него в кабинете, мы разобрали проблему и моё предложение по её решению, взвесили все факты. Решение было не идеальным, но в сложившихся обстоятельствах — лучшим из возможных. Кенни его одобрил и отправил меня выполнять.