В 11:38 комментатор НАСА вышел в эфир с финальными секундами обратного отсчёта.
— 10... 9... 8... 7... 6... есть запуск маршевых двигателей, — произнёс он.
— 4... 3... 2... 1... Старт! Старт двадцать пятой миссии по программе шаттл... Аппарат прошёл башню.
Небо было ярко-синим, и я запрокинул голову, наблюдая привычную картину. Толстый столб белого дыма ослепительно сиял в лучах солнца.
До того как шаттл достигал max-q — точки в фазе выведения с максимальным аэродинамическим давлением, — стандартной процедурой было дросселирование основных двигателей. Твердотопливные же ускорители продолжали гореть с неизменной мощностью. Примерно через минуту после старта max-q был пройден, и основные двигатели вышли на полную тягу. Последнее, что мы услышали, — треск голоса командира Дика Скоби. «Принял, продолжаю на максимальной тяге». Стоя на площадке для прессы в толпе зрителей, я увидел, как мои худшие страхи стали явью. СТС-51L сменился огромным огненным шаром, быстро превратившимся в исполинское облако дыма. Два ТТРБ разошлись по собственным траекториям, оставляя за собой столбы белого дыма — они напоминали рога вил. Это было ужасающее и тошнотворное зрелище. Пока потрясённые зрители искали в облаке признаки спасения, я знал: экипаж погиб.
В дни, последовавшие за катастрофой, информации для общественности почти не было. Ходили разные домыслы о том, что какая-то утечка топлива во внешнем баке шаттла спровоцировала взрыв. Новостные выпуски спешили сообщить, что истинная причина, возможно, так никогда и не будет установлена. Внутри же источник был найден довольно быстро.
Киносъёмка старта с дистанционно управляемых камер запечатлела первый предвестник катастрофы. Сразу после воспламенения ТТРБ у основания правого ускорителя появился ряд дымовых клубов. Инженеры быстро пришли к выводу, что резиновое уплотнительное кольцо в стыке между двумя секциями ускорителя разрушилось. Дымовые клубки были первыми сигналами того, что кольцо прогорает под воздействием горячих газов топлива. Когда оно окончательно прогорело — приблизительно через семьдесят секунд — факел из ТТРБ ударил прямо в кронштейн, крепивший внешний бак к орбитеру.
Страшнее всего было то, что НАСА уже некоторое время знало о возможности разрушения уплотнительных колец. Твердотопливные ускорители проектировались многоразовыми. Выработав топливо, ускорители отделялись. Из их носовых частей раскрывались парашюты, и обе ракеты безопасно опускались в Атлантический океан, где их подбирали. Это была стандартная процедура. В течение нескольких последующих недель их восстанавливали и снова снаряжали твёрдым топливом, готовя к очередному использованию. После ряда предыдущих запусков на нескольких уплотнительных кольцах с восстановленных ускорителей была обнаружена значительная эрозия. Несмотря на то что это свидетельствовало об очень опасной ситуации, было принято решение продолжать их эксплуатацию.
Проблема касалась стыков между секциями ракетных ускорителей. С каждым использованием они становились немного более разболтанными и деформированными. Это допускало изгибы, которые сжимали и деформировали резиновые уплотнительные кольца. Усугубляло положение то, что инженеры компании Morton Thiokol ещё летом 1985 года предупреждали руководство НАСА: резиновые кольца теряют упругость при температурах ниже 50 градусов по Фаренгейту (10°C). Это могло легко помешать им сохранять надёжное уплотнение. Все эти факторы сошлись тем холодным январским утром, когда «Челленджер» разрушился в полёте.
После месяцев расследования и подъёма значительных фрагментов орбитального аппарата со дна океана руководство НАСА было вынуждено принять на себя основную часть ответственности за катастрофу. Но история на этом не заканчивалась. Кабина экипажа была обнаружена практически в целости. Она упала в Атлантику единым куском — с семью членами экипажа внутри. Когда следователи заметили, что три аварийных дыхательных аппарата были включены вручную, стал очевиден леденящий факт. Хотя бы часть экипажа, а возможно, и все, оставались живы после разрушения орбитального аппарата. Есть все основания полагать, что они были живы и в сознании во время двух с половиной минут свободного падения до удара об океан. Ужасающее откровение — и то, о чём никто не желал думать.
Страна скорбела, НАСА лежало в руинах, программа шаттлов была остановлена. Были проведены масштабные кадровые перестановки. Каналы связи между штаб-квартирой НАСА и отдельными центрами — в Хьюстоне, Хантсвилле и острове Мерритт — были реорганизованы. Как следствие директив по исправлению ситуации, возник новый бумажный документооборот, ставший скорее обузой, чем подспорьем. Рабочий наряд, который прежде требовал двух подписей — подрядчика и представителя НАСА, — теперь должны были просмотреть и подписать до шести человек. Совещания, которые прежде проводил один специалист, теперь превратились в заседания комитетов. Люди стали уклоняться от решений, требовавших их личной подписи. Великая программа ЗСС — Защити Свою Спину — стартовала.