—Это и правда, очень несправедливо. Серега такой молодой... Как так? На тебя одну сразу столько свалилось. А я знаю, что мы с тобой сейчас будем делать. Мы покричим в небо, как в Никольске, помнишь?
— Здесь, в Москве? — безжизненно произнесла Лера.
— Нет, конечно. Москва огромная, но не бесконечная. Мы поедем за город.
Через пару часов Дана припарковала свою недорогую иномарку, что выпросила у своего папика, едва начав с ним встречаться. Припарковала машину на обочине, рядом с огромным полем. Это поле девушки нашли с трудом, выехав за пределы города.
Когда-то давно, ещё в Никольске, когда у девчонок было грустно на душе, они тоже шли в поле. Ложились там в траву и кричали в небо, выплескивая из себя весь негатив. Вот и сейчас, Дана плюхнулась на спину, в густую зелень травы, раскинув руки в стороны.
— Лерка, ложись.
Лере было не по себе. Это не Никольск и они давно уже не те беззаботные девчонки. Она оглянулась по сторонам. Вроде никого.
Через пару минут Лера закричала, уставившись в ярко голубое небо своими опухшими от выплаканных слез глазами. Сначала кричала неуверенно. Дана подхватила крик. И вот уже девушки вопят, выплескивая в небеса всю боль, все страдания. Вдоволь наоравшись, Лера притихла. Стало, как-будто, полегче. Она немного полежала, разглядывая редкие, плывущие по небу облачка. Потом сказала хриплым голосом:
— Дана, я плохой человек. Я только что потеряла двух близких людей. Папу я никогда не знала по-настоящему. У нас с ним не было разговоров по-душам, близких отношений. Мне больно, но, наверное, не так, как должно быть от потери родного отца. С Сережей та же история. Он такой молодой, ему жить и жить. Сердце разрывается. Но, опять же, как от потери близкого друга, а не любимого человека. Я это понимаю. Если бы я любила его по-настоящему, может быть, он остался бы жив. Возможно, я смогла бы уговорить его не служить.
— Лыко-мочало, начинай сначала! — поднялась на локтях Дана, с укором уставившись на подругу. — Пойми же, наконец, ты не Бог всемогущий и не можешь всех спасти. Твой папа тобой гордился. Ты образец хорошей дочери. Положительная, заканчиваешь медицинский, а большего ему не надо было от тебя. Он сам по себе был человек несколько суховатый. А Серега.... То, что ты любила его как друга понимала я, но не он! Он был ослеплен своей любовью к тебе и думал, что ты относишься к нему также. Ты никогда не давала ему повода усомниться в этом. Пойти служить по контракту было его решением. Серега этого хотел. Отговори ты его, он мог сожалеть об этом всю жизнь. Так что, я тебя умоляю, перестань винить себя во всем.
Глава третья.
В скромную поликлинику на окраине Москвы влетела вызывающе яркая блондинка в коротких шортах. Цокая каблучками модных босоножек она уверено пошла по коридору, обдав сидевших в очередях людей запахом дорогих духов. Девушка быстро впорхнула на второй этаж, свернула налево и прищелкнула языком, увидев трех бабушек сидевших возле нужного ей кабинета.
— Так бабули, цигель-цигель, время приема окончилось. Врач тоже человек и ей нужно отдыхать. Приходите завтра.
— Ишь, какая шустрая нашлась! — злобно зашипела одна из старушек. — Что, хочешь нас разогнать, а сама без очереди зайти?
— Да вы что? — расхохоталась Дана, а это была именно она, — разве я похожа на больного человека? Я здесь работаю, — соврала не сморгнув глазом. — Вы сами посмотрите время приема на табличке и на часы. Прием закончился ещё десять минут назад.
Недовольно бурча, бабушки рассосались по коридорам, а Дана бесцеремонно ворвалась в кабинет. Лера, с такой же молоденькой, как и она сама медсестрой, вела прием. К этому времени давала последние рекомендации пациенту — мужчине среднего возраста. Он, кивая и благодаря, пятился к двери.
Мужчина вышел. Дана плюхнулась на стул для пациентов и затараторила:
— Ой, что-то я плохо себя чувствую. Сердце так часто колотится, выскакивает из груди. Спасите меня, доктор!
— Дан, хватит дурачится, — нахмурилась Лера, первый год работавшая терапевтом в поликлинике. — Где мои пациенты? Я точно знаю, что в очереди ещё были люди.
— А я их разогнала, — беспечно заявила Дана. — У тебя прием закончился. Лерка, может хватит принимать всех, до последнего больного. Я понимаю, ты очень ответственная, но и о себе подумать тоже надо.
— Слава Богу, — выдохнула молоденькая медсестра. — А я уже думала, этот рабочий день никогда не закончится. Валерия Николаевна никому не отказывает.
— Валерия Николаевна у нас такаааая, — протянула Дана. — Она о себе вообще не думает, только о пациентах. Чудо, а не врач.
Лера сидела, не отвечая на выпады подруги. Дана тоже замолчала, дожидаясь, пока медсестра с поспешностью не ускользнет из кабинета. Когда подруги остались вдвоем, Лера сощурила глаза.