И вот теперь небольшое расследование привело Эдриана к тому, что он сидел на ветке толстого крепкого дуба, росшего под окнами, откуда запросто мог пробраться на балкон, а затем и в покои человека, которого намеревался взять с собой.
Где-то издали раздался вой совы. Эдриан прислушался, не решаясь начать. Может лучше вернуться домой и найти другой способ, способный решить возникшие проблемы? Может не стоит рисковать?.. Но едва он вспоминал золотистые глаза, которые увидел неделю назад, как сердце снова весьма болезненно сжалось в груди. И вся его решимость мигом вернулась к нему. Черт побери, он преодолел такое расстояние не для того, чтобы повернуть обратно в столь ответственный момент. Он зашел слишком далеко. И кроме всего прочего… Черт побери, но он хотел этого! Возможно, именно это и стало главной причиной, толкнувшей его на то, чтобы прыгнуть на каменный балкон.
Оказавшись на надежной твердыне, Эдриан замер, боясь, что разбудил спавших, но тишину ничто не нарушало. И тогда он медленно открыл стеклянные двери. Легкий ветер колыхал белоснежными занавесками, то ли приглашая, то ли предостерегая его от того, чтобы он еще раз подумал над тем, что делает. Вздохнув, Эдриан решительно вошел в комнату и снова застыл.
Внутри было темно. Лишь иногда, выглядывающая из-за туч луна освещала кромку кровати, на которой мирно спал не подозревающий о грядущем невинный человек. Разве уж такой невинный? Эдриан медленно подошел к кровати и по мере того, как приближался, он чувствовал, как в груди замирает сердце, отказываясь биться дальше.
«Господи, что я делаю! Что я действительно делаю!»
Он не мог поверить в это, но действительно стоял у кровати человека, которого собирался похитить. Он знал, что следует поторопиться, знал, что каждая минута дорога, но не мог пошевелиться. Потому что никогда прежде не видел картины более прекрасной, чем лежащее в кровати, на белоснежных простынях с разметавшимися на подушках черными как эта ночь волосами видение.
У него перехватило дыхание, когда хрупкая рука шевельнулась. Но только для того, чтобы найти лучшее положение. Очень медленно спина перевернулась… Эдриан словно завороженный следил за тем, как девушка медленно переворачивается на спину, откидывает руки назад и поворачивает голову в его сторону, словно стремясь посмотреть на него. Но она так и не раскрыла глаза. Глаза, которые он видел неделю назад. Глаза, взгляд которых ударил его прямо в солнечное сплетение, лишив дыхания. Тогда он стоял как громом пораженный, смотрел на переливчатый блеск ярких, выразительных глаз, и чувствовал, как земля разверзается под ногами. Будто он стоял на двух скалах, которые решили разойтись в разные стороны и обрушить своего мучителя. В зале присутствовало много людей, но ни один из них не слышал громыхание камней, которые едва не засыпали его.
Ему и сейчас казалось, что он стоит на тех двух скалах, способных сбросить его. Это было нелогично. Это было опасно. Но он ничего не мог поделать с собой. Не мог сдвинуться с места, не мог дышать, лишь жадно рассматривал то, что никогда не надеялся увидеть. Белоснежная тонкая шея, хрупкие, покатые плечи, стройный стан, выпуклая, мягкая форма груди, едва укрытая тоненькой и прозрачной, словно вторая кожа рубашкой. Мягкая, сонная, теплая и утонченно-женственная. При виде ее совершенства ему нестерпимо захотелось провести по ней ладонью, только чтобы убедиться, что все это реальность, а не сон.
Господи, он сошел с ума!
Эдриан каким-то чудом смог прийти в себя, но у него дрожали руки. Он чувствовал, как испарина выступила на лбу, как колотиться сердце, грозясь выскочить на свободу словно изнывающий от мучений плененный узник. Он с трудом верил в то, что посмел притворить свои планы в жизнь. Посмел…
Осторожно опустившись на матрас, он вытащил из кармана сюртука пузырек с хлороформом и сложенный платок. Взглянув на девушку, которая продолжала спать и ни о чем не подозревала, Эдриан откупорил пузырек, плеснул все содержимое на платок и потянулся к расслабленному, а потому еще более прекрасному с тонкими, благородными, аристократическими чертами лицу, которое не мог забыть. Как ни старался. Плавные дуги темных бровей, прямой закругленный на конце носик, высокие скулы и темно-розовые, почти алые, полные губы. Пропади всё пропадом, но он действительно не смог забыть ее. Она впечаталась в его мозгу ярким пламенем и что бы он ни делал, Эдриан не смог стереть ее из своей памяти.