Приподняв худенькое, невероятно легкое тело, он закинул девушку себе за спину, а перевязанные руки перекинул себе на шею так, будто она по доброй воле обнимала его.
По доброй волне… Вероятно, такой день никогда в жизни не наступит. Тем более, когда она проснется и поймет, что с ней сделали.
Но ее жизнь была ему слишком дорога, чтобы он так безрассудно рисковал ею. Взявшись за перегородку на стене, Эдриан встал на каменную балюстраду балкона, шагнул ближе к стене и стал медленно спускаться, при этом следя за тем, как бы не потерять или не повредить свой бесценный груз. Он больше нервничал за нее, чем за свою способность доставить ее к земле в целости и сохранности. У него отчаянно билось сердце, когда он наконец спрыгнул на землю. Быстро взяв ее за руки, Эдриан развернул и прижал ее к своей груди, стремясь убедиться, что с ней все в порядке. Что перевязка не сильно стянула нежные тонкие запястья. Луна снова осветила ее лицо. Она спала, прижимаясь к его груди. И даже не подозревала о том, что с ней делают.
Длинные иссиня-черные волосы укутали его руку шелковым покрывалом. На мгновения закрыв глаза, Эдриан прижал девушку к себе, пытаясь подавить острый приступ раскаяния. И вдохнул ее аромат. Сладкая, ни на что не похожая корица… и роза, терпкая и чарующая. Да, она пахла именно так, как он и помнил: свежестью, нежностью и благодатью. Господи, неужели он держал в руках ее?! Это было похоже на чудо.
Сова снова издала привычное ночное уханье. Недалеко их ждала карета, в которую ему следовало загрузить ценный груз, собранные вещи и умчаться прочь, но Эдриан не мог сдвинуться с места, парализованный чем-то очень мощным. Не мог перестать смотреть на до боли красивое лицо. С трудом придя в себя, Эдриан сделал очень глубокий вдох. Она по-прежнему лежала в его объятиях. Его наваждение…
- Mo Dhia, что я наделал…
Глава 2
Глава 2
Возможно, не всё еще изучено, не всё открыто, но человеческое сознание обладает невероятной силой. Просто пугающей.
Оно может вознести человека на невиданные высоты и осыпать его несметными богатствами. Или же выжечь всю душу и по щелчку пальца превратить человека в чистый лист, разом уничтожив накопленный за всю жизнь бесценный багаж знаний и воспоминаний так, что в голове не остается ни одной разумной мысли. В памяти не остается ни одного родного лица. И даже попытка хоть что-то вспомнить ни к чему хорошему не приводит, а лишь делает усилия еще более невыносимыми. И это начинает сводить с ума. Настолько, что лишает даже самых простых и элементарных знаний. Невозможно вспомнить, как одеваться, как расчесываться, как держать вилку. Забывается даже такая элементарная вещь, как нужно ходить. Всё, что остается, это зияющая, оглушительная, холодная пустота. За которой нет ничего. Только лишь мрак, окутавший не только сознание, но и сердце.
Пустота, медленно перерастающая в безумие, и нет ни единой возможности предотвратить неотвратимое.
Иногда в ушах начинает шуметь, шум постепенно превращается в звон, делая свою жертву слабой и беззащитной, и это позволяет безумию еще крепче вцепиться в свою жертву. И тогда остается только одна возможность избавиться от всего этого: прыгнуть прямо в объятия пустоты, сделать так, чтобы она поскорее поглотила, уничтожила тебя. Прыгнуть, но почему-то даже это не получается, ибо что-то неуловимо удерживает от рокового падения. Голоса, шепот, звону в ушках, сводящий с ума…
Тогда наступает самый тяжелый период. Полностью лишившись всякой возможности спастись, вера подвергается такому немыслимому испытанию, что даже разум не способен вынести подобных сомнений. Разум, истерзанный до этого всеми возможными лишениями и пытками, просто не в состоянии даже выйти на поле, чтобы сразиться за своего хозяина. Вера – единственное, что остается с человеком, особенно в самые тяжкие минуты его жизни, но иногда даже это отнимают. И что делать, когда пал последний рубеж? Когда за ним ничего не осталось? Где найти силы, чтобы идти дальше? Идти, даже когда впереди не видно ничего…
Из этого замкнутого круга невозможно выбраться, невозможно спастись, и всё же…
Жизнь всегда была такой странной. Сперва она была подобна лучику света, и это приносило безмятежную и непоколебимую радость. Свет манил, интриговал, в какой-то момент раскрылся всей своей мощью и красотой, но затем… Затем шкатулка захлопнулась, и свет погас.
На невыносимо долгих, холодных, пугающих шесть лет.