Шесть лет, которые выпали из жизни. Шесть лет, которые никто никогда не вернет.
Шесть лет, на которые никогда не будет права претендовать.
Было мучительно осознавать эту правду. Мучительно с ней мириться, но в какой-то момент Уитни смогла это сделать, не представляя, где нашла для этого силы. Она всегда боялась тьмы: холодного, безжалостного монстра, способного в любой момент уничтожить ее. Тьма отобрала у нее не только огромную часть ее жизни, но и большую часть души. Уитни сходила с ума от страха, от того, что никогда не будет прежней, и жизнь никогда не будет прежней, но ничего не могла поделать с этим.
Мрак захватывал ее полностью, заставлял цепенеть и вселял в душу леденящий ужас. Будто восставший из самых глубин мироздания чудовище, воцарившееся на троне и теперь державшее скипетр с державой, подобно полновластному правителю, который помыкал ею как только желал.
И лишь совсем недавно холодное безумие отступило, явив ей слабую тень собственной жизни, которая могла снова принадлежать ей. Пробудившись с таким трудом от своих демонов, Уитни не могла спать по ночам, боясь однажды вновь оказаться во власти безумия. Ужасно боялась того, что однажды проснётся, а вокруг будет только тьма и неизвестность, потому что была уверена, на этот раз возврата не будет. Она останется во мраке навсегда. Совершенно одна… Как тогда, в лесу, когда стояла между деревьями и видела самую ужасную, самую зверскую картину своей жизни… То, что толкнуло ее на целых шесть лет в объятия безумия.
Жизнь вернулась к ней, когда она увидела брата, которого считала безвозвратно потерянным, убитым, заколотым… Уитни старалась не думать о прошлом, ведь самое страшное осталось позади. Но эти страшные картины навсегда пребудет с ней, являясь частью ее самой, как бы она ни старалась позабыть их.
Прошлое… Когда-то она была слишком юна и наивна, чтобы даже предположить, что такое может произойти с ней. Что она когда-нибудь может стать свидетелем подобной зверской сцены, которая камня на камень не оставила от ее души.
И всё же каким-то чудом она пробудилась, уцелела. Она стала возвращаться к жизни. Снова вспомнила, что любила делать, что любила надевать, что любила есть на завтрак: теплое молоко, свежеиспеченный хлеб с маслом и свежими ягодами голубики. Уитни обожала голубику и испытала настоящую боль, когда однажды утром после пробуждения увидела на столе синие с сизым налетом ягоды. У нее было такое ощущение, будто к ней вернулось нечто, глубоко принадлежащее ей. То, о чем не знал никто. То, что заставило ее тогда заплакать, глядя на самые обычные лесные ягоды.
Шесть лет жизни ушли от нее слишком быстро, а оставшиеся девятнадцать лет очень медленно и болезненно пытались найти обратную дорогу к ней. За тот небольшой срок, целых семнадцать дней, что она была уже в сознании, Уитни почти научилась справляться с собственными чувствами и не позволяла боли властвовать над собой. Но иногда, когда невинный предмет или маленькая книжка, которая была ей дорога в прошлом, попадалась ей на глаза, Уитни действительно становилось больно от того, что ей пришлось прожить целых шесть лет без этих предметов. И тем более без тех, кого она любила. Кто теперь был рядом.
Да, рядом с ней были те, кого она любила, и это стало небольшим, но достаточным утешением для того, чтобы собраться с силами и жить дальше. Уитни пока не представляла, какой будет ее жизнь, что она будет делать в будущем. Ей было достаточно того, что она имела сейчас, что заново обретала с каждым новым днем. О большем она даже не помышляла.
Тяжелые испытания оставили неизгладимый след в ее душе, но даже с этим Уитни удалось справиться, пережив совсем недавно еще один ужасный миг, когда чуть было снова не потеряла любимого брата, а вместе с ним и его жену. Но на этот раз всё обошлось, и Уитни не пришлось стать жертвой нового, еще более беспощадного безумия. Судьба смилостивилась над ней, когда Крис и Агата, уцелев в зловещей схватке, обнимали ее и пытались уверить ее в том, что всё позади.
Уитни чувствовала себя уставшей. Невероятно уставшей от вековой борьбы за право претендовать на свой разум, на свою жизнь. И свою душу. У нее было такое ощущение, будто она действительно отвоевала право на свою душу у тысяч солдат.