- Чёрт, Оксана, - с трудом я различила, что говорит Матвей.
Он снял с меня пальто, и обувь, и помог мне устроиться на маминой кровати. Я сразу же обняла её подушку, вновь заливаясь слезами. Сейчас, мысли, которым я не давала проникнуть в свою голову весь путь до дома, властвовали там.
Я больше никогда не поговорю с ней, я больше никогда не почувствую тепло её рук. Больше не будет вечеров, когда я сидела возле её кресла, и она гладила мои волосы, и мы разговаривали обо всё. Больше не будет её наставлений образумивших непутёвую дочь. Больше ничего не будет.
Сквозь сон я ощутила лёгкое касание моих волос, фантомное, но такое знакомое. С трудом разлепила глаза, и тут же погрузилась в тепло карих глаз Марии. Сейчас она не индетифицировалась мной как подруга. Наоборот, её годы сейчас как некогда были заметны, в выражении лица, в материнском тепле её глаз.
- Мари, - всхлипнула я, и тут же оказалась в тёплых объятиях женщины.
- Как ты, милая? – тихим голосом просила она, поглаживая меня, пытаясь успокоить этими движениями вновь хлынувшие из моих глаз слёзы.
- Я даже не знаю, - побулькала я. – Спасибо что приехала.
- Как бы хорошо я не воспитала своих сыновей, они совершенно не имеют понятия, как оказывать поддержку женщинам в истерики, - в её голосе слышалась ирония.
- Спасибо вам за всё, - просипела, отстраняясь от Марии. – Без вас это всё пережить было бы сложнее.
- Это только так, кажется, - печальная улыбка появилась на её губах. – Потерю близких ни как не облегчить, а смерть родителей, невозможно пережить легко. Постоянно думаешь об этом, и голове тысячи, нет, миллиарды мыслей, как ты мог бы изменить тот или иной момент жизни, чтобы постараться всё исправить. А осознание того, что уже ничего невозможно сделать, убивает тебя изнутри чувством безысходности, - я вновь всхлипнула от того что слова Марии попадали точно в цель.
- Как там Марина, - сдавленным голосом спросила, не в силах подавить болезненный ком в горле.
- Ей уже лучше. Всё же она ещё слишком молода, чтобы полностью осознать что произошло, - всё с той же печалью ответила Мария.
- Так она же… - я не смогла закончить предложение. Думать о том, что сестра нашла маму, и что она в этот момент испытала, мне было трудно.
- Нет. Марина уже ушла в школу, думая, что ваша мама ещё спит, так как знала, что она слишком поздно легла накануне вечером. Её нашла ваша сиделка. Первое что она сделала - позвонила доктору, потом постаралась дозвониться до тебя. После нескольких неудачных попыток, она связалась с Виталиной.
Поджав губы и шмыгнув покрасневшим носом, и лишь кивнула. Сама оставляла ей номер, точно зная, что в случае чего, Матвей сможет со мной связаться где угодно.
- Я сразу же направилась в школу девочки, и забрала её оттуда. Так что она ничего не видела. Но и не сказать я ей не могла, - тяжело вздохнув, дополнила Мария.
- Спасибо, - вновь повторила я.
- Хватит, я только и слышу твоё спасибканье, - улыбнулась она. – Тебе нужно поесть, - поднявшись Мария направилась к двери.
- Я не голодна…
- А ты через не хочу, - Мария сложила руки на груди.
- Ты не понимаешь, Мари. Всё что я делала последнее время… да что там делала! Я жила для мамы! Жила для того чтобы обеспечить ей должный уход. А теперь я не знаю, что мне делать, и как жить дальше, ведь это всё оказалось пустотой… - я вновь ощутила горячие ручейки слёз на своих щеках.
- Выбрось эти мысли из головы. У тебя есть несовершеннолетняя сестра, которой сейчас очень нуждается в тебе. Подумай об этом. Ты уже взрослая состоявшаяся женщина, а она осиротевший ребенок. - Сказав это, Мария Демченко вышла из комнаты, оставляя меня со своими метаниями.
Она была права. Как бы больно и тяжело мне не было, но в отличие от мамы, мы с Мариной живы. А значит: я должна, просто обязана, взять себя в руки, и сделать для сестры всё, чтобы её жизнь была наполнена счастьем и радостью, несмотря не на что!
Для того чтобы придать себе большей уверенности, я даже хлопнула со всей силой ладонью по матрасу. Лежащий на краю кровати, почти под подушкой мамин планшет тут же упал с грохотом. Тяжело вздохнув, я подняла гаджет, и сняла его с блокировки.