- Малявка разбирается в мужчинах, - был ей не менее ехидный ответ.
Я вошла в залитую солнцем студию. Марина сидела в кресле качели, понемногу раскачиваясь, а Ярослав повернувшись к ней спиной, делала наброски карандашом на мольберте. Движения его были точные, но в них прямо ощущалось раздражение.
- Я просто не слепая, - ответила ему Марина. – И к тому же я не малявка, мне уже шестнадцать.
- Да ну ты брось?! - Яр повернулся к Марине округлёнными от удивления глазами. - Я-то думал тебе лет десять, - после этой фразы в него полетела одна из маленьких подушек, что служили декором для кресла.
- Ну, шестнадцать тебе будет только через пару месяцев, - дала о себе знать я. – И не культурно сравнивать мужчин в их присутствие. Запомни это на будущее, - улыбнулась я.
- Окси, - вскрикнула тут же Марина, и бросилась ко мне в объятия, заливаясь слезами.
- Привет, Окс, - Яр даже немного покраснел.
- Всё наладиться, моя хорошая, - обнимая и гладя сестру по голове, вместе с ней рыдала я.
- Я знаю, - сдавленно проговорила Марина, - Но уже без мамы.
- Да, - просипела я, - уже без мамы. – Ещё какое-то время мы стояли обнявшись. Потом Марина первая отстранилась, и, вытерев слёзы, глянула на Ярослава, и покраснела. Видимо ей было стыдно то, что он стал свидетелем её слёз. – А чем вы тут занимались? – я улыбнулась парню.
Ярик покраснел ещё сильнее от моего пристального внимания. Как ни странно, но в моём присутствии, он всегда краснел и заикался. Я, конечно, знала об его слабости к рыжим, но всё же, я была старше его, и не заметила, чтобы Марина вызывала у него подобную реакцию. Ей он даже дерзил.
- Мама попросила её отвлечь пока вас не будет. А не было вас чертовки долго. Тем более что я совершенно не знаю, что делать с детьми. Предложил ей отвлечься рисованием, ты ведь как-то говорила, что она учиться в художке. Но всё что делает твоя сестра, это выводит меня из себя.
- Чёрт, - вытирая слёзы, проговорила Марина, - ты влюблён в Окси.
- Вот об этом я и говорю, - после замечание моей сестры, Ярик не знал куда деется, это было видно по его взгляду, который смотрел куда угодно, но только не на меня.
- Да ты реально в неё втюрился. И, между прочим, зря. Она если что замужняя женщина.
- Марина, прекрати, - мне самой стало неловко.
- Кстати, да. Я поздравляю тебя со свадьбой. Читал о ней в интернете. И прими мои соболезнования, - нашелся Ярослав.
- Спасибо, - ответила я, думая, что ещё мог прочесть в интернете Ярик, учитывая статью Артемьевой, – так, почему ты не рисуешь, - перевела я свой взгляд на сестру.
- Вы специально сменили тему, - надулась Марина.
- Я не вижу смысла в той теме, - улыбнулась я, чтобы ещё больше не вгонять хозяина студии в краску. – Если ты подольше пообщаешься с Ярославом, то узнаешь что рыжие девушки его слабость. Думаю, когда ты подрастёшь, то тоже будешь ему нравиться.
Теперь уже покраснела Марина.
- Чтобы мне нравиться, мало быть рыжей, - наблюдая за неловкостью моей сестры, парень расплылся в улыбке.
- Да знаешь что… - начала Марина.
- Я думаю, - перебила я её выпад, - нам лучше дать Яру поработать. Спасибо что был рядом с ней, и терпел её, - обратилась я к нему.
- Да, спасибо Ярослав. Ты действительно помог мне отвлечься, - призналась Марина, чем удивила парня.
Мы оставили юного художника и направились в дом.
- Я привезла тебе кое-какие вещи, – подходя к дому, сказала я. - Мы поживём здесь до … до похорон, - последнее я с трудом выдавила из себя.
Марина закивала, а по её щекам вновь покатились слезинки. Я вновь обняла сестру.
- Мы справимся, слышишь, - вновь сдерживая слёзы, сказала я. – Мы со всем справимся.
Легко было мужаться, и твердить что всё хорошо, когда трагедия была только на словах. А сейчас…
Страх, боль, чувство невосполнимой утраты, и желание обернуть время вспять. Земля уходит из под ног, при виде белового лица мамы, которая спала безмятежным сном на таком же белом шелке.
Всё внутри словно оборвалось и застыло в подвешено состоянии отчаяния.
Трясущимися руками я положила ей на грудь белые розы, которые она так любила. Боль и Вина от того что не часто дарила ей эти цветы, душили сжимая горло в болючем спазме, который уже кажется, был моим обычным симптомом.