- Прости меня мамочка… я не справилась… я так виновата… - всхлипывая, проговорила я. – Я позабочусь о Марине, ты главное не волнуйся больше…
Холодный ветер приближающейся весны ударим мне в лицо, остужая слёзы на моих щеках. Склонившись над гробом, я поцеловала маму в лоб, совершенно не ощущая насколько холодна её кожа. Взяв её руку в свою, я ещё некоторое время присев на корточки, и не обращая внимания на слякоть и грязь, молила её простить меня.
- Оксаночка, вставай, ты можешь простудиться, - услышала я рядом надломленный голос Марии.
Кивнув, я вновь прижалась губами, но уже к рукам мамы, и встала с колен, ощущая влажный материал кожей на ногах. Тяжело выдохнув в морозный воздух, я стала искать взглядом сестру.
Марина стояла в стороне, прижавшись лицом к груди… Артёма. Я даже вначале не поверила что это он, ведь возможно это галлюцинация, вызванная моим подавленным состоянием. За эти четыре дня что прошло с того момента, как он вылетел из комнаты Виктора, я не один раз понимал что мне его сильно не хватает.
Но это действительно был он. Бережно обнимал Марину, гладя её по голове, и что-то ей говоря. Сестра подняла голову, заглядывая ему в глаза, и сжав плотно побелевшие губы, кивнула. Артём повернулся в мою сторону и, заметив меня, выпустил сестру из объятий и направился в мою сторону. Очередной судорожный вздох вырвался сам собой. По мере его приближения я испытывала непонятное облегчение. Разум говорил, что это глупо, но что-то глубоко внутри заставляло верить, что теперь всё будет хорошо. Что Артём возьмет на себя все мои проблемы, огородив от боли и ненастий этого мира.
- Прими мои соболезнования, - приблизившись ко мне на достаточно близкое расстояние, но при этом, оставив дистанцию между нами, проговорил Артём сухим голосом. – Мне очень жаль, что это произошло с твоей мамой.
- Спасибо что пришел, - сипло выдохнула я.
- Я не мог не прийти, - горько усмехнулся он. – Пресса и так будет праздновать этот день. Ведь мистер Назаров не явился на похороны матери своей новобрачной жены.
Его слова прозвучали как пощечина. Я даже моргнула от резкости, с которой они звучали.
- Артём я должна сказать…
- Кладбище не место для выяснения отношений, - перебил он меня, оглядываясь по сторонам на пришедших проводить в последний путь маму, наших знакомых и соседей.
- Да, - кивнула я, - ты прав.
- Мне действительно жаль. Она была очень молода, - вновь дополнил Артём.
Я в очередной раз кивнула не в состоянии сдержать очередных слёз, и шагнула по направлению к нему, желая забыться на его могучей груди. Но меня остановила его рука. Артём протягивал мне платок. Не особо осознавая, что делаю, я трясущимися руками взяла белоснежную ткань.
- Крепись, - натянуто улыбнулся он, и отошел.
В это время ко мне подошли мамины друзья, выразить своё соболезнование. А я не особо слышала, что они говорили. В голове была пустота и вакуум, с одной только мыслью: Артём отказал мне в поддержки в столь трудный момент. Но при этом он вновь подошел к Марине и встал возле неё.
Я же стояла совершенно одна на кладбище, среди толпы у гроба мамы, и как ни когда чувствовала себя одинокой беззащитной маленькой девочкой. Я больше не смотрела на Артёма. Я вернула своё внимание маме, единственному близкому и родному человеку, которого больше нет.
На поминках, которые проходили у нас дома, с нами рядом были Виталина, Матвей, Мария. Артёма я больше не видела. Да и видеть что-то помимо гроба, опускаемого в землю, я не могла. Стоило моргнуть, и я вновь оказывалась там, и слышала глухие удары земли о деревянную поверхность. Сестра сидела рядом и держала меня за руку. Только для неё я держалась из последних сил, не скатываясь в истерику.
- Артём сказал, что они с Виктором предъявят иск Артемьевой, - услышала я приглушенный голос Матвея.
- Если бы это могло возвращать людей, - приглушенно ответила Виталина.
Наши с ней взгляды встретились, и я лишь прикусила нижнюю губу. Во рту пересохло, а слёзы вновь наполнились влагой. Быстро моргая, чтобы не разреветься, я потянулась свободной рукой к стакану с водой. Надеясь, что это поможет мне избежать подступающей истерики.
- Как вы тут девочки, - раздался над ухом голос Артёма, и я поперхнулась глотком воды.