Артём встал в двёрном проёме, и наблюдал за мной.
- Что хочешь выпить? Чай, кофе, а может чего по крепче? – не дожидаясь его ответа, я достала из кухонного шкафчика бутылку коньяка, и, плеснув его себе в обыкновенную кружку, сделала большой глоток. Понимала, что зря это делаю, но мне нужно было залить желание расцарапать лицо собственной сестре.
- Ты вообще в курсе, что мешать алкоголь не рекомендуется, особенно понижать градус? – усмехнувшись, спросил Артем, проходя в кухню, и так и не ответив на мой вопрос.
- А ты вообще в курсе, что Марина несовершеннолетняя, и вытаскивание её среди ночи из постели может расцениваться как педофилия? - огрызнулась я, допивая коньяк залпом, и ощущая как горячие потоки алкоголя, попадают в мой желудок.
- Из постели я её вытащил, а не уложил, так что к педофилии это не имеет никакого отношения, - Артём сократил расстояние между нами, и отнял у меня кружку.
- Я моху те-бе налить то же, - заплетающимся языком сказала я, протестуя, что тару забрали из моих рук.
- Ёбанный в рот, да ты на ногах еле стоишь, - вскрикнул Артём.
- Я бы попросила не выражаться, - подняла я указательный палец, который начал кружиться в моих глазах. – Ой, - булькнула я.
- Пиздец, мне нужно с тобой поговорить, я уже какой раз пытаюсь, и ты всегда не в форме, - прорычал Артём.
- Плохо пытаешься, - намекнула я о его отсутствие в моей жизни на протяжении нескольких месяцев. – И я в отличной форме, - с трудом поднявшись на ноги, я расстегнула боковую молнию платья, и оно с шуршанием сползло к моим щиколоткам, - вот смотри, - повернулась я вокруг своей оси.
- Это приглашение, - промурлыкал Артём, оказываясь так близко, что комната поплыла перед глазами.
- Ты никогда в пигла… пырыгла… приглашениях, - наконец-то выговорила я, - не нуждался.
- Значит, ты не ждешь, что я буду как настоящий джентльмен вести светские беседы, когда ты стоишь передо мной в одних трусиках.
- Ооо, - протянула я, опомнившись, что под платьем то у меня действительно были только трусики.
Боже, когда я пьяная я такая дура, - промелькнула у меня в голове вялая мысль, в тот момент, когда Артем, взяв меня на руки, понёс в мою комнату.
Ощущение его рук на моём теле сразу дало свой эффект. Миллионы мурашек начали своё путешествие по обнаженной коже. А меня бесило что ему стоит только коснуться меня, и я сразу же превращалась в нимфоманку. Но я уже не могла сопротивляться. И списать на алкоголь разлившееся по телу, желание, не могла. Да будь я трезвой как стёклышко, сопротивляться бы не стала. И сейчас была очень рада, что выбросила свой старый ветхий диванчик, и купила в комнату огромную двуспальную кровать, которая занимала почти всё свободное пространство. Марина кстати меня уломала на этот шаг, и, сейчас, в её комнате тоже стоит нечто подобное, только, немного меньше.
Артём же удерживая меня одной рукой, чёрт знает, как у него это получилось, сорвал с кровати покрывало и уложил меня на хлопковое бельё. Расцепив мои руки, что держали его за шею, накрыл меня одеялом и направился на выход.
- Ты это куда собрался? – не поняла я.
- Не переживай, не далеко, - услышал я усмехающийся голос Артёма.
Он вышел из комнаты, я поняла это по звукам. Но конкретно сосредоточится на том, что делает Назаров младший, мне мешал выпитый алкоголь. Точнее этот самый алкоголь просился наружу. А попытка подавить в себе этот порыв, путём лежание на подушке с закрытыми глазами, был не очень хорошей идеей. Выдержала я так меньше тысячной доли секунды, хотя мне показалось, что прошло как минимум столетие, прежде чем я подскочила с кровати, - ну это мне показалась что подскочила, - и, сбивая все на своём пути, ударяясь обо все стены, я рванула в туалет.
Не такое продолжение вечера я планировала, - думала я, выплевывая малое содержимое своего желудка в унитаз, пытаясь убрать бесящие больше всего в этот момент волосы.
- Давай я помогу, - собрал непокорные пряди у меня на затылке Артём.
- М-м-м, - это всё что я сейчас могла ему сказать.
Но при этом я ждала коронную фразу типа: «ну я, же говорил!», вот только Артем, молча, стоял рядом и, удерживая мои волосы, ждал, пока мне не полегчает. А мне становилось хуже, не в физическом, а в моральном смысле. Стыд за создавшуюся ситуацию, расползался красными пятнами по моим щекам.