И самое главное, присутствие херувимов, и отсутствие на мне смирительной рубашки, подсказывало, что я не в палате психиатрической клиники. И то, что это рай, я-то же сомневалась. Не то чтобы я не верила в существование подобных мест. Просто, я как художник представляла его иначе. Ну, и я вряд ли бы так легко отделалась от Густаву Сильва, хотя учитывая, что мне кололи его бугаи, не удивилась бы, подобному исходу.
Поднявшись с кровати, я ощутила слабость в ногах, и головокружение, от которого в голове появилась непонятная тупая боль. Что странно, но жажду, которая меня мучила в самолёте, я более не ощущала. Неужели мне давали пить?!
В памяти ярко промелькнули картины моей поездки в это место, и я резко глянула на свои руки, где на кистях остались характерные отметины. Но моё внимание было приковано не к рукам, а к тому, во что я была одета. Мои джинсы исчезли, так же как и футболка, и сейчас на моём теле было надето длинное белое платье в греческом стиле. Сам материал по текстуре напоминал хлопок и был очень мягким на ощупь, а вот подол у этой красоты, был безнадёжно измят.
Вообще происходящее вокруг больше напоминала какой-то сон. Я тут в белом лёгком платье, такая же белая обстановка с кусками белой ткани свисающей с потолка, которую колыхал слабый ветерок, и всё это залито солнечным светом. Именно на этот свет я и пошла, чтобы найти либо дверь, либо окно.
Шаги давались мне нелегко. Всё же сказывалась моя непереносимость всяких препаратов, а я вообще сомневалась что, то, что мне вкололи – было, безобидным снотворным. И ощущения нереальности происходящего, это подтверждали.
Несколько шагов, и я нахожусь возле огромной арки, на которой, так же как и в комнате колышется белая ткань, но намного сильнее, чем в пространстве у меня за спиной. В нос ударяет настойчивый запах кофе, с пряными нотками, отчего моя голова начинает кружиться ещё сильнее, и вместо того, чтобы отодвинуть рукой завесу на моём пути, я, просто начинаю падать на неё. Стараясь удержаться на ногах, делаю очередной шаг. И оказываюсь на залитом солнцем балконе.
- Рад приветствовать, вас Оксана, на моём острове, - доносится до меня голос Сильвы, заставляя всё внутри похолодеть.
Остров!!!
Твою же-ж мать!
Да, Оксаночка, ты влипла. Теперь стоит только ждать способ, которым с тобой расправятся, и отправят на корм рыбам. И никто не узнает где могилка твоя… - горько улыбнулась я.
- Спасибо конечно, особенно за столь оригинальное приглашение, - я развернулась лицом к гостеприимному хозяину.
Густаву Сильва, выглядел досадным диссонансом на каменной веранде, на тропическом острове. Он восседал за небольшим столом, что был покрыт белой скатертью. Так же на столе имелся чайнички и две кружки, и несколько тарелок наполненные то ли булочками, то ли пирожными. И всё это на фоне безупречно голубого неба, пальм, и шума накатывающих на берег волн. Может даже имелся и запах морского бриза, вот только кофе сейчас его затмевал.
- Я очень волновался за твоё здоровье, - не обращая внимания на сарказм в моём голосе, поднимаясь из-за стола, и приближаясь ко мне, проговорил Сильва. – Мои идиоты, вкололи тебе сильнодействующий препарат, и он дал неожиданные последствия. И сейчас я рад, что ты наконец-то проснулась, и насколько я могу судить по твоему внешнему виду, находишься в бодром здравии.
- И что же это были за неожиданные последствия? - не стала говорить о том, что бодрое здравие ему только мерещиться. По мне ещё чуть-чуть, и я пригну колени перед этим бразильцем. Хотя свежий воздух немного навёл ясность в голове, но лёгкое головокружение все, же осталось.
- Ты проспала более трёх дней, - виновато улыбнулся Сильва, беря мою руку, так словно имеет право ко мне прикасаться. – И я приношу тебе за это свои искрение извинения.
У меня от его слов, челюсть упала на пол.
Более трёх дней?!
Теперь я точно знала, что меня никто не придёт спасать. Способ, которым меня сюда доставили, не требовал предъявления паспорта, а значит…