Ручка, которую я провернула, действительно оказалась от двери, которая тут же распахнулась, и яркий свет на какую-то долю секунды ослепил меня, а потом…
- Как же здесь красивооо, - протянула я, любуясь лазурными бликами моря, и насыщенной зеленью растений, ярким окрасом цветов, которые находились буквально рядом со мной.
Повернувшись в темноту комнаты, и слабо различая обстановку, что осталась за моей спиной, я, усмехнувшись, посмотрела на очертания двери, которая привела меня во тьму, и с веселым ехидством выдохнула: - «лошары, а не охрана». – И закрыв за собой дверь, я направилась в зеленый сад с яркими красками, который меня прямо так и манил своей красотой.
На душе было легко. Я словно парившая вокруг меня бабочка, порхала от цветка к цветку, мурлыкая себе что-то неразборчивое под нос. Я просто гуляла, наслаждаясь запахами вокруг, пением птиц, и морским бризом, который доносил до меня непокорный ветерок, играя с моими волосами.
Если и существовал на свете рай, то сейчас я находилась именно в нём, - мечтательно улыбнувшись, и сделала ещё несколько шагов, думая о том, что в моем раю нахватает только одного синеглазого, невыносимого, но такого любимого Артёма. Хотя эта же фантазия, такая реальная, но фантазия, и если я просто закрою глаза на минуточку, и представлю что Тёма рядом, то ведь так и будет, - правда же?
Я последовала велению своего сердца, и, закрыв глаза, представляя такой родной и желанный образ, сделала пару шагов вперед, и тут же уткнулась в могучую мужскую грудь. Мои пальчики проскользили по дорогому материалу, пиджака, я точно была в этом уверенна, что это был именно пиджак, и, задрав голову со счастливой улыбкой, я, глубоко вдохнув, распахнула глаза.
- Ой, здасте, - не обращая внимания на язык, на котором говорю, я уставилась на знакомого мне грека.
- Миссис Назарова, не ожидал встретить вас здесь? Вы с частным визитом или по делам мужа? – на идеальном английском проговорил мужчина.
- Ой, да какие дела могут быть у моего мужа с хозяином этой вилы, - весело рассмеялась я, вновь не заморачиваясь с языком на котором говорю.
- Миссис Назарова, Оксана, можно я так буду к вам обращаться? – тон грека был очень серьёзен, из-за чего я вновь расхохоталось. Удивительно, но это было так забавно, пялиться на недоуменно-деловую физиономию одного из греческих инвесторов Виктора.
- Да не вопрос, - заливаясь смехом, ответила я.
- О’kay, будем считать это вашим согласием, - всё в той же своей строго-озабоченной манере, проговорил грек. – Оксана, как вы себя чувствуете?
- Чувствую, - сквозь смех, с рудом ответила я, - просто прекрасно, - и всё еще смеясь, я отступила от грека. Раскрыв руки навстречу греческому ветру, я застыла, ловя его мягкие касания, все ещё немного посмеиваясь.
А потом приятное впечатление испортил сам хозяин виллы. Точнее, только впечатления и испортил, настроение у меня только поднялось. Глубоко посаженные глаза Сильвы так весело крутились в его глазницах, что я с трудом устояла на ногах, но их движение просто довели меня до истерики. А когда рядом с Густаву появилась длинноногая блондинка выше него на целую голову и назвала его пупсиком… - всё, меня можно было выносить.
Сквозь слёзы, я наблюдала вымученный взгляд Густаву, который видимо, пытался придумать: как объяснить моё нахождение на его территории. Приблизившись к нам, он не успел даже ничего сказать, просто не отводя от меня взгляда, выслушивал тираду на греческом, от мистера Костакиса. Периодически он вставлял одно или два слова, но это лишь ещё сильнее распаляло грека.
- Оксана, - вдруг повернулся ко мне Костакис, - вы находись здесь по собственной воле?
Я, всё еще утирая глаза, которые теперь просто слезились, отрицательно замотала головой. Состояние эйфории сгинуло так же резко, как и появилось. И теперь вместо лёгкости я ощутила тяжесть, и яркое палящее солнце только усугубляло ситуацию. Оно словно размазывало по дорожной плитке, что находилась под нашими ногами. Краски вокруг не просто померкли, они исчезли вовсе.
В детстве я смотрела у бабушки старый советский, черно-белый телевизор, и сейчас было впечатление, что я смотрю что-то из нуара. Только, словно через 3D очки. Мамочки!!!
Я шагнула к греку, который всё ещё на повышенных тонах разговаривал с Сильвой, и стала ощупывать его пиджак, который вначале нашей встречи, имел синеватый оттенок. Теперь он был просто серым, как и кожа у Костакиса: она больше не была насыщенно загорелой, как обычно для их расы, а была бело-серой. Я даже дотронулась рукой, и провела по его щеке.