- Я вызвал скорую, - на английском сказал Костакис.
- Скажи мне, как ты себя чувствуешь? Ничего не обычного нет? – вновь обратился ко мне Артём, возвращая свои руки ко мне на талию.
- Есть, - всхлипнула я. – всё вокруг чёрно белое, Тём? Я не вижу цвета, понимаешь, не вижу их. – Я вновь разревелась, не представляя, - как теперь жить дальше.
Это был только сон? Очень страшный сон! – открыв глаза, и обнаружив, что лежу в комнате со стенами, выкрашенными в синий цвет, пришла я к мысли.
Но осмотревшись вокруг, поняла, что навряд ли это так. Нет, конечно я более не находилась «в гостях» у Сильвы, - помещение в котором я проснулось, белее походило на больничную палату. Но и от этого становилось не легче. Резко сев, я тут же осмотрела свои руки, которые были покрыты загаром, приобретенным на столь навязанном курорте, и украшенные россыпью рыжих веснушек. Так же намотала прядь волос на палец, и увидела их цвет.
- Фух, - вырвалось у меня.
Не каждому дано понять, что для художника значат цвета. И лишиться возможности их различать, - самая страшная кара.
Пока я с радостью рассматривала себя, и выказывала радость, различая каждый оттенок любого увиденного пятнышка на мне, в палату вошел Артём, в сопровождении незнакомой мне женщины.
- Ты уже проснулась? – он улыбнулся одними уголками губ. Его глаза требовательно осматривали меня, обдавая холодом своей синевы. Вот только этот холод мне никогда мне не был страшен, а скорее он меня даже согревал. – Как ты себя чувствуешь?
- Я снова их вижу Тём, - я подпрыгнула на кровати, тут же вставая на ноги, и делая несколько шагов к Тёме, чтобы скорее поделиться с ним своей радостью, но ноги подогнулись от слабости, по телу прошла горячая волна, что даже испарина образовалась над верхней губой. – Что со мной?
- Это побочное действие наркотика, которым ты так щедро угостилась в доме у Сильвы, - спасая меня от падения своими объятиями, сказал Артём. – Можешь же ты вляпаться когда не требуется, - усмехнулся он, чтобы как-то сгладить эффект своих слов.
- Могу, умею, практикую, - полностью опираясь на него, натянуто улыбнулась я. – Что с Сильвой?
- В данный момент он находится под стражей в своём доме. Местные органы правосудия ждут, когда ты придёшь в себя и дашь показания. Но я думаю, тебе стоит ещё немного отдохнуть, - придерживая меня, Артём помог мне дойти до кровати.
Принимая его помощь, я вновь приняла горизонтальное положение. Если честно, то мне хотелось быстрее вернуться домой, и забыть об этом кошмаре. Вот только…
Впервые жизни, я не знала, что я буду делать. У меня не было не плана «А» не «Б». Не было семьи, кроме Марины, которая являлась тинэйджером заканчивающим школу, и ей было уж точно не до меня. Не было работы, которая отнимала у меня всё свободное и не свободное время. Ведь только на острове у Сильвы, я поняла что, по сути, живу работой. У меня и интересов то нет, помимо работы, не говоря уже о личной жизни.
- Что-то не так? – спросил Артем, внимательно наблюдая за мной.
- Нет, всё хорошо, просто я проголодалась, - как можно беззаботнее постаралась улыбнуться я, понимая, насколько эта улыбка выглядит фальшиво. – Кстати, а где мы находимся?
- Это госпиталь при монастыре, а это сестра Азалия, - кивнул он в сторону, всё ещё стоявшей в дверях женщины.
Как только её упомянули, она тут же пересекла разделяющее нас пространство и начала задавать вопросы на греческом языке. Я лишь округлив глаза, смотрела на женщину, ни слова не понимая. И лишь потом повернувшись к Артёму, возмущенно на него зыркнула.
- Ты что, решил упрятать меня в монастырь?
После приезда Артёма к Силве, я, если честно плохо соображала и осознавала происходящее вокруг. Меня зациклило на моей проблеме. Там пока приехавшие с Артёмом люди осматривали дом, Костакис вызвал врачей, которые поторопились выполнить указания влиятельного грека. Примчались они в одно мгновение, ну или мне так показалось.
Артём объяснил им мою проблему. Мне закапали глаза, всё время что-то спрашивая. Весь этот период, либо Артём, либо Костакис были переводчиками между нами. А потом Тёма посадил меня в машину, и повез, скорее всего, сюда, так как по дороге я уснула, а проснулась уже здесь.