Кир обнимает меня, уткнувшись своим лбом в мой. Вздыхает тяжко. С такой стороны на ситуацию я не смотрела, и этот новый угол обзора мне не нравится.
— А сейчас? Чем ты занимаешься сейчас? — вопрос далеко не праздный. От его ответа зависит безопасность моих детей.
— Мы с отцом смогли прийти к компромиссу, — отвечает уклончиво.
Я как-то находила исследование об особенностях работы мозга представителей разных стран. Очень интересное. У носителей разных языков нейроструктуры в мозгу формируются по-разному. И если у тех, кто говорит по-арански, работает по большей части левое полушарие, которое отвечает за логику и прагматизм, то у носителей восточной группы языков, к которой относится палерский, работают оба полушария, с упором на правое — отсюда известная восточная хитрость и мудрость. Но мне не нужна сейчас хитрость, меня как раз интересует чёткий и прямой ответ:
— Ты продолжаешь заниматься всей этой грязью, Кир? Да, или нет?
— Нет, — не похоже, что врёт.
— Что ему мешает заставить тебя снова? Способов давления стало больше. И Джавад, думаю, не единственный, кто может захотеть повлиять на тебя через нас. Как ты можешь утверждать, что мы в безопасности?
— Есть кое-что, чего бы мой отец не хотел меня лишить ни при каких условиях. Каким бы человеком он не был, он не желает мне смерти, — когда до меня доходят его слова, дыхание перехватывает. — Я сделаю это, если это будет единственный способ обеспечить вашу безопасность, Мари. Тогда в самоубийстве появляется хоть какой-то смысл. Умереть добровольно просто потому, что ты не вывозишь — глупо. Я люблю тебя. Твои дети любят тебя. Родители, Джонсон и чёрт знает, кто ещё. Просто дай мне руку, и мы выберемся вместе.
Руку дать проблематично, он обнимает меня крепко, и руки зажаты между нами. Но найти его губы легче лёгкого. Этот поцелуй не вызывает похоть, скорее показывает, что мы рядом и вместе. Я и не догадывалась, что ему тоже страшно и больно — вечно такой непрошибаемый, уверенный в себе. Сильный, гораздо сильнее меня. Семь лет счастья — это бесценный подарок, жизнь моего сына тем более. Спасибо, Кир.
Поцелуй из успокаивающего постепенно становится чувственным, руки Кира скользят по моей спине, по ягодицам, убеждая, что жить стоит. Хотя бы ради этих рук. Он дотягивается, не глядя, до полки в изголовье, хватает одну упаковку.
— Ненавижу эту хрень, — сознаётся честно.
— Надо было ультратонкие брать, — это не мои проблемы. Безусловно, без них лучше, но нет.
Он смеётся, тянет меня за руку, поднимая:
— Выбирай.
Мой палерский не настолько хорош, чтобы легко читать надписи на коробках. Кир не помогает, прижимается сзади, отвлекая от изучения резиновой продукции, ласкает грудь. В итоге нахожу то, что нужно, лишь несколько минут спустя.
— Поможешь? — интересуется, прикусывая мочку. Почему нет?
Яхту качает на волнах никогда не спящего океана, меня качает на волнах его любви. Долго и с безумной нежностью.
КИРАМ
Мари засыпает и больше не хмурится, хотя я знаю, что это временно. Завтра её демоны начнут одолевать мою девочку с новой силой. Но выбраться из Палеры, чтобы дать ей то, чего жаждет, не так уж и просто. Мансур следит за нами, не сомневаюсь. Потихоньку вывожу средства на запад, чтобы моя семья не осталась ни с чем после побега. Джонсон весьма в этом помогает, чтоб его. И сложно определиться с тем, где нам предстоит жить — Кио не вариант, там нас будут искать в случае чего в первую очередь. Мир большой, спрячемся, конечно. Я и раньше задумывался над тем, почему она абсолютно доверяет своему Нейту и не доверяет мне. Вывод напрашивается сам собой — у них нет друг от друга секретов, и проблемы решать они привыкли вместе. Я же так не могу: мужчина преодолевает все трудности сам. Меня так учили — женщина не должна в принципе задумываться о всяких накладках. Даже просто в общих чертах рассказать ей о том, что произошло со мной за те годы, что мы не виделись — это переступить через себя. Разве можно нагружать столь хрупкое существо своими страхами и сложностями? Но Мари, видимо, считает иначе. Может, и правда, посвятить её в наши с Джонсоном планы? Посоветоваться насчёт места, где стоит осесть в дальнейшем? Мари много путешествовала, знает изрядное количество укромных уголков. Да и, наверное, будет лучше, если выберет ту страну, где ей будет комфортно. Её друг давно утверждает, что в первую очередь надо спросить у Мари. Сам он настаивает на Сайшере. Независимое островное государство с сильным политическим статусом. Как вариант.