Сидя в его машине, я попыталась выяснить, зачем я понадобилась инспектору. Хочет ли он вернуть мою машину с вещами или задержать меня еще на какое-то время?
Но лейтенант ничего не знал, кроме того, что инспектор пригнал мою машину и среди ночи поднял на ноги лабораторию. А с утра был зол, как чёрт.
- Так он не уходил домой? – удивилась я.
- Вполне возможно, - кивнул лейтенант. – Когда ему вожжа попадает, он может неделями не спать-не есть и не ночевать дома.
- И как это терпит его жена? – покачала я головой.
- Он в разводе, - легко ответил лейтенант, неторопливо поворачивая руль. – Его жене не нравилась его такая фанатичность в работе. И она от него ушла.
- А дети у него есть? – поинтересовалась я.
- Дочь. Сейчас ей лет пятнадцать. Живёт с матерью. Но она – та ещё штучка. Инспектор столько раз из всяких заварух её вытаскивал…
- Так что же, он женился сразу после школы? – удивилась я.
- Да. Это была школьная любовь. Но всё скоро закончилось. Они вместе и пяти лет не прожили…
Ясно. Маленький городок, школьная любовь, работа – приличная только в полиции… Как банально! Но почему он так фанатеет от работы? Это же не Лиссабон, не Мадрид, даже не город на побережье, забитый туристами и как следствие, ворами, жуликами, извращенцами и убийцами. С чего ему становиться фанатиком?
Пока я недоумевала, разговорчивый лейтенант рассказывал о своих сёстрах и младшем брате, спрашивая о семье меня. Я машинально отвечала, коротко пересказав семейную легенду. Лейтенант страшно заинтересовался и с энтузиазмом стал выдвигать свои теории и предположения. Постепенно я отвлеклась от мыслей об инспекторе и включилась в эту глупую игру. К участку мы подъехали вполне довольные друг другом.
Подходя к кабинету своего патрона, лейтенант пытался придать лицу серьёзное выражение. Но глаза его смеялись.
- Инспектор, - сказал он, постучав, - я привёл ту сеньору.
«Та сеньора», надо понимать, это я. Я чуть улыбнулась. Ну не говорить же всем и каждому, что я сеньорита в свои тридцать с небольшим! Видят во мне сеньору, ну и ладно. И я вошла вслед за лейтенантом.
Инспектор сидел за столом, заваленным бумагами. С первого взгляда я поняла, что никуда он не уходил: взъерошенные сальные волосы, щетина, несвежая мятая рубашка и красные от бессонницы глаза. Я пожала плечами: моё дело не такое уж важное, чтобы из-за него ночи не спать. Так что, то, что он торчал всё это время здесь – его выбор. А я не обязана его жалеть.
Видя, что предложения сесть от него мне не дождаться, я прошла к свободному стулу и без слов уселась на него. Взгляд полицейского похолодел. А как ты хотел? Не потерплю хамства в свой адрес: ты хамишь мне – получай то же в ответ.
За моей спиной лейтенант фыркнул. Инспектор одарил его злобным взглядом, и тот мгновенно ретировался. Тогда он перевёл свой угрожающий взгляд на меня и буравил глазами с минуту. Я молчала.
Наконец мне надоела эта игра в гляделки, и я несколько раздражённо сказала:
- Если вы хотите прожечь во мне дыру – дохлый номер. Если хотите запугать – зря: я ни в чём не виновата. Если хотите вернуть мою машину и вещи – делайте это побыстрее.
- Вы спешите? – Он откинулся на спинку стула, удовлетворённо сложив руки на груди. – Куда-то торопитесь?
- Особенно никуда, - спокойно сказала я, закинув ногу на ногу. Небрежно раскрыв сумку, я достала сигареты. Инспектор скривился. Видимо, бросает курить, решила я. А и чёрт с тобой. Был бы ты повежливее – я бы не стала тебе хамить.
Я щёлкнула зажигалкой и выпустила дым в его сторону. Его перекосило ещё больше.
- Ключи я вам пока не отдам, - ядовито сказал он. Было видно, что ему нравится издеваться надо мной. – По крайней мере, пока не получу отчёт из лаборатории и показаний врача, что его оперировал.
- Кого? – невинно спросила я.
- Того, кого вы сбили на дороге.
- Прежде всего, сеньор, - произнесла я, подавшись к нему. – Я никого не сбивала…