- Этому у меня пока нет подтверждений, кроме ваших слов, - парировал он.
- А во-вторых, - ответила я, не обратив внимания на его слова, - я иностранная подданная. И осталась здесь просто из любезности. Но могу и перестать быть любезной. – Его лицо сморщилось, как будто у него заболел зуб. – Мне следует затребовать консула? – ехидно спросила я. Его передёрнуло.
- Нет, - сквозь зубы выдавил он.
- Тогда прекратите вести себя, как скотина, и верните мне хотя бы чемодан с вещами. Я же не могу чистить зубы пальцем и спать голой, - сказала я и мстительно затушила сигарету о его столешницу.
Его лицо побагровело так, что я испугалась, как бы кровь не брызнула у него из глаз. То ли я его разозлила до предела, то ли он, услышав слово, представил меня без одежды.
- К тому же, - невозмутимо сказала я, - показания врачей вы вчера отрядили добыть вашего лейтенанта. Только не говорите мне, что это не так, - тут же сказала я, заметив его протестующее движение. – Я видела и ваше шептание с ним, и его переговоры с медсестрой за стойкой. Неужели он не доложил вам об их результатах?
Инспектор молчал, хмуро глядя на меня. Я легонько побарабанила пальцами по столу. Отвечать он мне не намерен, объяснять что-то – тоже. Так какого чёрта я тут делаю?
- Итак? – невинно поинтересовалась я после непродолжительного молчания.
- Сейчас ваш чемодан принесут, - сквозь зубы выдавил он.
- О, не беспокойтесь, сеньор, - с очаровательной улыбкой легко сказала я. – Окажите любезность, прикажите доставить его в ту гостиницу, что вы порекомендовали.
- Надеюсь, вам там вполне удобно? – ядовито поинтересовался он.
- Вполне. Спасибо за заботу, - проворковала я, и снова улыбнулась.
Лицо инспектора снова перекосило.
- Ведь вы окажете мне эту услугу? – ворковала я, слегка наклонившись к нему. В вырезе моего платья ему очень хорошо была видна моя грудь. Я нежно прикоснулась к его сжатой в кулак руке. Он резко вскочил. Я тоже встала, невинно хлопая глазами.
- Что ж, не буду вам мешать, - нежно сказала я, и направилась к двери. За моей спиной я слышала тяжёлое дыхание инспектора, как будто он сейчас разгружал вагоны вручную.
Подойдя к двери, я вспомнила, что ведь это он меня вызвал, и хихикнула. Не смогла удержаться. Уж больно смешно было смотреть на его бешенство.
Когда я уже выходила, он вдруг опомнился.
- Погодите! – крикнул он. – Вернитесь!
Я повернулась с нему с лёгкой недоумённой улыбкой.
- Пожалуйста, - выдавил он, словно давясь этим словом.
Я закрыла дверь и вернулась к столу. Сев, я снова закинула ногу на ногу, демонстрируя свои безупречные коленки. Он с минуту глядел на них, но потом, словно очнувшись, медленно сел. Краска с его лица столь же медленно сходила. Бесцельно перебирая бумаги, он словно собирался с мыслями. Наконец он поднял на меня глаза. Злобы в них не было. Была бесконечная усталость.
- Ваш чемодан и ваши вещи я обыскал ещё вчера, - начал он. – Как и машину. Немного крови только на заднем сидении, где вы и говорили. Техники рассматривают машину на предмет повреждений, что могут образоваться при наезде. Вечером и ночью я связывался с полицией Швейцарии. Криминального за вами ничего нет, кроме просроченных штрафов за парковку и одного – за превышение скорости. Вы убийственно законопослушны, - произнёс он с таким видом, как будто это был порочный недостаток, и поднял на меня пронзительный взгляд.
Я вздохнула, состроив смиренную физиономию.
- Мне некогда планировать противоправные деяния – у меня другая работа. А воплощать их в жизнь не остаётся ни того же времени, ни сил.
- И кем вы работаете? – спросил он, всем видом показывая, что любое название, какое бы я сейчас ни сказала, недостойно называться работой. Я откинулась на спинку жёсткого стула и сложила руки на груди.
- Название вам ничего не скажет, - презрительно сказала я, отбросив маску показного смирения. Какого чёрта! Он меня на лжи подловить хочет? Он ведь запрашивал обо мне сведения! – Слишком много пришлось бы объяснять и пояснять. А у меня нет такого желания.