- Хотя, если вы демон, то вы будете это отрицать.
Он замолчал. А я от возмущения вообще потеряла дар речи.
- Если вам так угодно, могу пригласить вам священника, чтобы он при вас меня полил святой водой или что там делается, чтобы доказать вам, что я обычный человек, - наконец проворчала я, насупившись.
Полицейский Силва обернулся ко мне. Выражение его лица мне трудно было бы определить. А лицо молодого человека слегка просветлело.
- Окажите такую любезность.
- Вот и замечательно, - удовлетворённо сказала я, и откинулась в кресле.
- На сегодня довольно, - вмешалась медсестра, решительно вставая с кровати пациента. – Больному требуется отдых.
И столь же решительно она вывела нас из палаты.
- Вы удовлетворены? – спросила я Силву.
Тот снова уставился в пространство. Видя, что сейчас мне от него ничего не добиться, я направилась к выходу, прикидывая по дороге, где тут ближайшая церковь. Ведь я обещала этому блаженному в палате привести священника. Полицейского я оставила в прострации. И, честно говоря, была довольна, что он опять не начал язвить на мой счёт.
[1]Энрике IV Бессильный - последний король Кастилии и Леона перед династической унией Кастилии и Арагона. Сын Хуана II и Марии Арагонской, единокровный брат Изабеллы Католической. Энрике IV желал установить мир между монархией и знатью, нарушенный действиями своего отца Хуана II. Он вернул земли и имущество, конфискованное у дворян. Но тем не менее восстания кортесов продолжались. В 1465 г. мятежники, среди которых были архиепископ Толедский, генерал-адмирал дон Федериго, гроссмейстер Калатравы и другие видные чины королевства, собрались в Авиле, объявили Энрике низложенным. Над изображением Энрике IV Бессильного восставшими дворянами был совершён акт: символическое свержение с престола. Родриго Пиментел, граф Банавенте уничтожил скипетр; толедский архиепископ Алонсо Каррильо снял с изображения корону; Альваро де Суньига, граф Пласенсии сломал королевский меч; Диего Лопес де Суньига сбросил изображение Энрике с престола. Восставшими на престол был возведён младший брат свергнутого короля Альфонс, вошедший в историю под именем Альфонсо XII Соперник.
5
Церковь я нашла быстро. А вот со священником были проблемы. Тот, кого я нашла, всеми силами упирался. Я его прекрасно понимаю: принимать участие в таком фарсе – это выставить самого себя на посмешище. Однако я уговорила его, нашёптывая, что молодой человек, возможно, просто тронулся умом. И церковник с распятием наверняка его успокоит, раз он сам выразил такое желание. Измученный моей говорливостью, тот, наконец, сдался.
Когда мы пришли, Силва, по счастью, уже ушёл. В ином случае комедия грозила затянуться. И превратиться в драму, трагедию или фарс с водевилем вместе.
Увидев попа, этот граф расцвёл, как маков цвет. На его лице было такое блаженство, как будто он узрел райские врата. Он едва не бухнулся на колени, стремясь поцеловать ошеломлённому священнику руку. Однако, увидев рядом с ним меня, он переменился в лице. И прежде, чем он успел что-то сказать, я быстро произнесла вполголоса священнику:
- Срочно благословите меня.
- Зачем? – удивлённо спросил он.
- Прошу вас. Благословите меня. Срочно. Вы видите – пациент волнуется?
А молодой человек действительно стал натягивать на себя одеяло, что-то бормоча и крестясь.
Священник размашисто окрестил его, меня и, наверно, по инерции, себя, громко произнеся что-то на латыни. Молодой человек успокоился.
- Вы видите? – обратилась я к нему. – Я не дух, не призрак, не покойница, не ангел тьмы, не сатана. Я обычная женщина. Я могу даже прикоснуться к распятию и выпить святой воды.
Я подошла к кровати, над которой висело небольшое топорно сделанное распятие, и погладила агонизирующую фигурку.
- Не надо меня бояться.
- Я уже ничего не понимаю, - с трудом разобрала я. – Падре, я бы хотел исповедоваться, - обратился он к нахмурившемуся священнику. – Вы ведь не откажете?