- Что? Мужа? Внимание? Благосклонность? – Ну, это уже вообще ни в какие ворота не лезет! Не хватало ещё связаться с психом на 10 лет младше меня! Нет, я была бы не против – молодое тело это молодое тело. Но не с психом же, который считает себя участником Войны за испанское наследство! – Он что хотел стать моим любовником?
Силва усмехнулся.
- Хотите, я его спрошу? Или сами спросите?
- Прекратите издеваться! – взорвалась я. – Меня достало уже ваше отношение ко мне! Если сегодня я не получу свой паспорт, я звоню консулу! Если понадобится, я до вашего президента дойду! Или кто у вас там? Король?
- Президент у нас, президент, - скривился Силва. – С шестнадцатого года Марселу Ребелу ди Соза.
- К чёрту его! – заорала я. Как меня всё это достало! - К тому же, - несло меня, - насколько я помню, вы тоже не отворачивались, когда в своём кабинете пялились на мою грудь! Только что слюна не капала!
- Что? – заорал в свою очередь Силва. Кажется, в этот раз я его все-таки допекла.
Однако узнать, что хотел мне сказать полицейский, мне не довелось: откуда-то прибежал старичок-доктор и чуть не взашей вытолкал нас из коридора.
- Здесь вам не полицейский участок! – шипел он, брызгая слюной. – Здесь врачи людей лечат, а больные пытаются выздороветь! Им вовсе не нужно слышать, как полицейский ругается с кем-то! Хотите выяснять отношения – идите на улицу! А вас, Силва, - он обернулся к полицейскому, - я уже предупреждал – оставьте этого графа в покое. Я его перевожу в клинику для нервнобольных. Теперь это их забота. И вам туда не добраться. Вы уже выяснили, что хотели. Дело не стоит даже того, что выходит из вашей задницы. А вы всё пытаетесь что-то вынюхать. Чего вы хотите добиться? Сфабриковать дело? Успокойтесь уже. Ещё раз вас тут увижу, честное слово, возьму грех на душу, и вколю вам что-нибудь усыпляющее. Чтобы вы хотя бы на денёк оставили в покое наш город, а не искали в нём то, чего нет. Вас же, сеньора, - он повернулся ко мне, - очень прошу: уезжайте домой. С вашим приездом у нас творится нечто невообразимое. Сами видите. У вас просто дар создавать вокруг себя проблемы и будоражить людей.
Он помолчал, сурово глядя на нас поверх очков.
- Я вам обоим ясно сказал?
Я кивнула, стараясь не улыбаться – уж очень комичный у него вид был. А полицейский, скривившись, ответил:
- Препятствие следствию это преступление.
- Нет никакого следствия, - снова зашипел доктор. – Есть ваше уязвлённое самолюбие. Или что там ещё. Нечего расследовать. Вы уже выяснили всё, что могли. Хватит.
Он снова замолчал, глядя на нас.
- В общем, я вас обоих предупредил. Не доводите до греха.
И, круто развернувшись, он стремительно ушёл. Вот не думала, что этот кроткий человек может быть таким грозным! Хотя, если кролика загнать в угол, он ведь и укусить может. Вот за овец я бы не поручилась…
И, внутренне хихикая, я поспешила к выходу. Что там остался делать полицейский Силва, я не стала выяснять. Меня душил смех. А смеяться во всё горло я побоялась, чтобы не нарваться на очередную отповедь доктора. Я не верила в его угрозы, но кто знает…
Через пару часов в моём клоповнике меня посетил Силва и с явным неудовольствием вручил мой паспорт.
- Вы свободны, - сказал он. При этом лицо его было таким, как будто он съел лимон. – Вы полностью оправданы…
- Оправдана? – тут же взвилась я. – А кто меня обвинял? Разве был суд? Я не была свободна только потому, что меня держали здесь ваши дикие подозрения! Убедились, что я не серийный убийца-водитель? Или что вместе с этим свихнувшимся графом не затеваю поднять на смех величайшего мирового детектива Силву?
Я вырвала из его рук свой паспорт.
- Вы мне ещё должны за испорченный отпуск, - нагло заявила я, ожидая от него гневной вспышки. Но к моему удивлению, поиграв желваками, он почти спокойно произнёс:
- Чем я могу компенсировать?
- Можете, - дерзко ответила я, глядя ему в глаза. Затем я бросила взгляд на часы и решительно произнесла: - Я опаздываю на самолёт. Если вы включите сирену, я ещё могу успеть.