Виктор поднял валявшуюся в грязи листовку. С неё улыбалась красивая женщина на голубом фоне и сияла надпись: "Мир, счастье и покой - это наша судьба. Свобода - это всё". Виктор невольно улыбнулся. Судя по грязи и бродившим по улицам голодным каннибалам, счастья здесь было хоть отбавляй. Единственными счастливыми здесь, за которых можно ручаться, были мёртвые. Вот они действительно обрели мир и покой. Составители этого буклета явно забыли, что одной свободой сыт не будешь, а народ, как известно ещё с древнеримских времен, требует "хлеба и зрелищ". Зрелищ, судя по утыканным различными антеннами крышам, было предостаточно. А вот на счет "хлеба" как-то забыли. Крутись народ, как хочешь.
Впереди опять послышался шум. Однако на этот раз он был сильнее и более разноплановый. Слышались многочисленные голоса, преимущественно ругань и угрозы, хотя из общего гула что-либо было не различить. Были слышны выстрелы, небольшие хлопки, звон бьющегося стекла. Говоров поспешил на этот шум, сам при этом не зная почему.
Когда длинный узкий переулок, похожий на змею, наконец, закончился, Говоров вышел на широкую улицу. На ней мало что было видно. Лампы фонарей на уличных столбах, судя по всему, были разбиты или вовсе не включены. В темноте виднелась большая тёмная масса людей, шевелящаяся во все стороны. Вспыхивали огни от выстрелов и самодельных бомб, повсюду были слышны самые разнообразные крики, однако что происходит, было не разобрать.
Наконец в небе над собравшимися людьми закружился вертолет, слегка заглушивший крики людей своими винтами, перемалывающими воздух. Он зажёг и направил три прожектора на толпу. Говоров, наконец, смог разглядеть, что происходит.
В толпе стояли люди на вид ничем не лучше той шушеры, которую он встретил в подворотне. Все они были одеты чуть ли не в лохмотья. Среди них были все - мужчины, женщины, дети, старики. Некоторые из них держали транспаранты и плакаты со своими требованиями. Виктор, наконец, узнал, чего они требовали. Они требовали еды. Это был голодный бунт.
Не все были мирно настроены. Многие были вооружены палками, камнями, бутылками, а некоторые даже ружьями и пистолетами. Все они выкрикивали проклятия в адрес правительства, не могущего справиться с продовольственным кризисом.
Вторую половину толпы вертолет почему-то намеренно не освещал, но в один момент его вильнуло, и один прожектор осветил первые ряды. Как Виктор и предполагал, это была полиция, точнее уже не полиция, а солдаты в шлемах со щитами в руках и резиновыми дубинами. Все они вплотную стояли к напирающей толпе и пытались сдержать её натиск.
Толпа всё ревела. Люди кидали в солдат и полицейских камни и бутылки. Но представители власти стойко держались. Ситуация была явно ничейная. У солдат не хватало сил сдержать толпу и сохранит ситуацию под своим контролем, но и у демонстрантов уже не было сил. В основном это были самые обычные люди - рабочие, продавцы, пенсионеры, домохозяйки и другие. Они не были солдатами и не знали, что делать и как переломить ситуацию в свою пользу. У них просто не было для этого опыта и знаний. Многие из них откровенно боялись или дрожали и сами уже были не рады тому хаосу, который выпустили. Дети плакали, матери прижимали их себе. Мужчины просто остолбенев, стояли не двигаясь. Сначала Виктор не понял, зачем сюда потащили детей, но потом догадался, что видимо для жалости и в слабой надежде, что в детей не станут стрелять или применять к ним слезоточивый газ.
Из зависшего вертолета раздался голос из рупора:
- Граждане! Успокойтесь, пожалуйста! Расходитесь по домам! Так будет лучше для всех!
Толпа с негодованием вновь заревела и подняла наверх свои транспаранты. Стали также кричать угрозы и требования, но они глушились свистом вертолетных винтов. Ситуация не разрешалась.
Может быть, со временем толпа бы выдохлась, и все участники шествия действительно разошлись бы по сторонам, но не все хотели такого конца. Из толпы стали греметь одиночные выстрелы. В солдат внезапно полетели факелы, которые держали демонстранты и бутылки с зажигательной смесью. Лопнувшие стеклянные ёмкости выпустили из себя горящую жидкость, разлившуюся на представителей власти. Солдаты от такого дрогнули, и в какой-то момент толпа бунтовщиков это уловила и стала активнее напирать на сомкнутые ряды. Солдаты не выдержали и расступились. Сквозь прорванное оцепление полезли люди, но солдаты все ещё пытались их остановить. Вместо этого завязалась потасовка. Ряды стали смешиваться. Ситуация усугублялась.