Теперь глаза турианца еще и стремительно росли в размерах.
- Я не буду сейчас уходить в дебри воспоминаний. Вкратце ситуация такова.
- Существует три части души у каждого разумного существа: его Душа, его Дух (не смотри на меня так) и его Естество или Сознание. Все они отображаются во «внутреннем мире» разумного, где мы с тобой сейчас и находимся.
- Сознание – это то, что отражено в виде «земли», по которой может ходить Дух. Это облака, которые ты видишь. Его другое имя – Естество, и занято оно тем, что соединяет твою Душу и Дух в единое целое с твоей телесной оболочкой. Ты еще со мной?
Напряженный кивок головой от Вакариана.
- Душа – это то, что заставляет тебя жить, а не существовать в виде «овоща» - та самая мультипространственная живая энергия, которая приходит при твоем рождении в твое тело сама и является частью тебя всю твою жизнь. Она – полуразумный симбионт с твоим Духом. После смерти она уходит обратно во Вселенную, когда твое Естество разрушается. Она отображена в виде постамента, на котором ты стоишь.
Он взглянул себе под ноги.
- Это явно не выглядит нормально…
- Мы еще обсудим этот вопрос, Гар. И, наконец, Дух – самое сложное и интересное. Это, по сути, духовная матрица твоей личности – тот, кем ты являешься и кем себя видишь сам. Без Души – исчезает, растворяясь во Вселенной, но в особых обстоятельствах – способен оставаться на «этой стороне», не уходя за грань. Отсюда – призраки, привидения, и, как я теперь понимаю, турианские легенды про Духов. А также кома и летаргия.
Гарруса передернуло, а потом…
- То есть… Я - ДУХ?!
- Прямо сейчас – да. Как и я. Можешь считать, что религия твоих предков единственно правильна.
Он замялся.
- А…?
- Пока сходить с постамента не советую. Как я понял, и, наверное, ты сам уже догадываешься – с твоей духовной составляющей явно не все в порядке.
Он посмотрел на меня взглядом из серии «Да ладно, правда, что ли?! А я и не заметил!»
- Не ерничай, Вакариан. Все более чем серьезно.
Турианец незримо подтянулся.
- У меня была точь-в-точь такая же херня. То же серое небо, тот же постамент-Душа – весь в плесени, и такие же симптомы на мне самом, как и у тебя.
Я собрался с духом (смешно) и продолжил:
- Серое небо и облака обозначает то, что твое Естество находится под воздействием сильных отрицательных эмоций: ненависти, злобы, горя и тому подобного. Покрытый плесенью постамент – то, что твоя Душа повреждена этими же эмоциями, проникающими в нее сквозь твой Дух. Твои прозрачность и периодически чернеющая аура говорят о духовном надломе и черных мыслях, что приходят в твою голову. Иными словами: Зло пожирает тебя изнутри, Вакариан.
Он опустил голову.
- Я это и сам знаю. Но, судя по тебе, – он вскинул взгляд на меня и мой медальон, - ты нашел способ от этого избавиться? – В его голосе звучали субгармоники надежды.
- Купировать – да. Избавиться полностью – нет. Но решение есть, если только ты не боишься, Вакариан.
- Что за решение, Далтон?
- Обет. Долг. Благословение. Называй так, как хочешь – главное, чтобы ты в это верил. Истово и до конца. Это напоминает клятву Чести, Жизни и Духа – только ты даешь ее самой Вселенной. Я поклялся бессмертием своей Души, что я буду бороться со Злом, спасать жизни и никогда не отступлюсь от своих слов – и меня услышали.
- Но ведь…
- Да. Я действительно – истинно – раскаиваюсь в том, что мне еще придется совершить и в том, что я уже сделал. Но Зло, с которым мы боремся – должно быть повержено, Гаррус. И мой довод был принят.
- Я сказал, что я спасу столько разумных, сколько я смогу спасти – не ради своего искупления, а ради них самих. И этот довод также был принят. А еще…
Он внимательно смотрел мне в глаза.
- А еще я поклялся, что никогда не отступлю от своей Клятвы. Как разумный – и как человек. Это был мой последний довод – и его тоже приняли.
- Теперь – у меня нет пути назад, я обязан соблюсти Обет. Но, поскольку клялся я всей своей «душой» - ценой за его невыполнение станет окончательная смерть моей Души. Не «отход» ее к Вселенной – а Смерть. Вселенная просто забудет, что я существовал.
Турианец был в шоке.
- Ник…
- А иначе я не мог, Вакариан. Это было неизбежно. Я убил стольких невинных за свою жизнь, что… Любая судьба будет лучше, чем бесконечное терзание самого себя изнутри – за то, чего сам себе никогда не сможешь простить…
Его взгляд стал жестким.
- Я не смогу без тебя, брат. Значит – мы пойдем на это вместе.
- Гар… - Я почти плакал.
- «Нет Далтона без Вакариана» - так ты говорил, кажется? – Он улыбнулся мне лучезарно, закрывая свои глаза.
Я, улыбаясь сквозь слезы, прикрыл свои веки.
Гортанный турианский голос зазвучал с постамента, набирая силу и разливаясь в воздухе…
И, несмотря ни на что, я понимал его слова…
- «ДУХИ ПРЕДКОВ! УСЛЫШЬТЕ МЕНЯ! Я КЛЯНУСЬ ДУШОЙ СВОЕЙ – Я БУДУ БОРОТЬСЯ С ТЬМОЙ И ЗЛОМ В ДУШАХ ДРУГИХ, ДАЖЕ ЕСЛИ НА ЭТО УЙДЕТ ЦЕЛАЯ ВЕЧНОСТЬ!»
Свет окутал небеса вокруг нас, а налетевший ветер начал срывать плесень с постамента…
- «Я КАЮСЬ В СОДЕЯННОМ, ИБО НЕ МОЙ БЫЛ ТО ВЫБОР – ПОЙТИ ПУТЕМ КРОВИ! НО ЗА КАЖДОГО УБИЕННОГО МНОЙ Я СПАСУ СТОЛЬКИХ, СКОЛЬКИХ СМОГУ – РАДИ ИХ БУДУЩЕГО, КЛЯНУСЬ ДУХОМ СВОИМ!»
Тучи светлели на глазах – а от плесени оставались уже лишь жалкие клочья. Фигура Вакариана светлела и обретала плотность с каждым словом…
- «МНЕ ГОВОРИЛИ, ЧТО Я ПЛОХОЙ ТУРИАНЕЦ, ЧТО Я НЕ СПОСОБЕН К ПОСЛУШАНИЮ И СМИРЕНИЮ! МНЕ ГОВОРИЛИ, ЧТО Я НЕ УМЕЮ ГРАМОТНО ПРИНИМАТЬ РЕШЕНИЯ! НО Я САМ, СВОЕЙ ВОЛЕЙ ВЫБИРАЮ СВОЙ ПУТЬ – Я КЛЯНУСЬ ВСЕМ СВОИМ ЕСТЕСТВОМ, ЧТО Я НЕ СВЕРНУ И НЕ ОТСТУПЛЮ С НЕГО!!!»
И был Свет. И был Ветер.
И пришла тишина…
Вакариан открыл глаза.
Как и я.
На его шее висел медальон – брат-близнец моего собственного.
Как и на мне – на нем была его Ц-Сековская униформа.
А вокруг нас – лежали белые облака и простиралось чистое, голубое небо…
Мы улыбнулись и пошли навстречу друг другу.
Он шагнул мне навстречу с пьедестала и, пройдя два шага, обнял меня.
- Брат, я в шоке. Честно. Но как же мне теперь спокойно, Джон…
- Затягивает, Гаррус?
- Да. Как будто под ногами наконец появилась твердая земля…
- Так и есть.
- Кстати, - он сказал с интересом, - а ты знаешь, что у тебя по-прежнему зеленые глаза и почти оранжевые волосы, как у Борна?
- Ну а у тебя – лиловые. И татуировка Харконнена на лице.
- «Я рад, что ты и твой брат наконец сумели узреть истинных себя, дети мои».
«Не может быть…»
«Кто это?»