«…» - Я едва не заплакал снова.
«Ты не знаешь, Ник?»
«Я – знаю, Гар. Это – ты».
Турианец недоумевающе посмотрел на меня.
«Я?!»
«Я провел сиротой всю свою жизнь на улицах бездушного города. Потом я полжизни учился убивать – и только это с тех пор и делал…»
«Но внутри, мой турианский брат, я всегда мечтал об одном…»
Его взгляд был полон понимания и горечи.
«Семья…»
Я кивнул. Слезы начали душить меня – и он меня обнял.
«Когда-то один человек сказал мне, что он «никогда не отпустит меня»… Так вот, сегодня я отвечаю ему – «Я тоже тебя никогда не отпущу, брат мой».
Проповедник смотрел на нас – и взгляд его светился тихой радостью…
- «Ты был прав в своем выборе, Избранный. Он – действительно твой брат-близнец… Ну, что ж – тогда вам обоим придется доказать Богиням, что вы достойны их Благословения и Чемпионства…» - Тяжелый вздох прозвучал из его прозрачной груди.
Мы посмотрели в его бездонные белые глаза очень внимательно, едва прервав наши обьятия.
Он взлетел чуть вверх – и мы встали на ноги вслед за ним.
- «Ваше задание просто – но и сложно. Хитро – но и прямолинейно. Оно даст вам понимание – но расскажет то, что вы и так уже знаете…»
Взмах рукой – и рядом с ним появилась вполне себе современная гермодверь – с голозамком лимонного цвета на ней.
- «Отдайте мне свои Обеты. Снимите их – и прямо предайте их мне. Не бойтесь. Если вы выполните задание, то они вновь окажутся на ваших Духах. Если нет – что ж, Богини дали – Богини могут и взять обратно…»
Гаррус спросил:
- То есть, в случае поражения, наше сумасшествие неизбежно?..
- «Боюсь, что так. Но за все во Вселенной есть своя цена – и такова цена вашего Благословения…»
Мы синхронно сглотнули – и, сняв с шей медальоны, отдали их настоятелю. Он аккуратно взял их верхними руками.
- «Лишь на две вещи вам надо ответить за этой дверью – «Кто есть кто?» и «Что есть что?». Ответите правильно – Богини будут довольны вами и Благословят, а на «нет» - и суда нет…» - Нали посмотрел на нас скорбно. – И помните: все, что будет за этой дверью – реально. Богини не лгут – это ниже их достоинства».
Он снова глубоко вздохнул.
- «Что же – время пришло, дети мои».
- Не будем прощаться, мой брат-духовник.
- «И вправду, не стоит. Помни – я всегда верю, теперь уже в вас двоих».
Он подлетел ко мне – и мы крепко обнялись. Потом – то же повторил он и с Гаррусом – без всякого напряжения или неловкости.
- А как Ваше имя? – Вакариан не мог не задать этот вопрос.
Нали знакомо улыбнулся нам.
- «А так ли нужны имена братьям?»
Закрыл глаза, сложил две руки с нашими медальонами-Обетами и две пустые в молитвенном жесте – и исчез, растворившись в сиянии света…
«Какой милый старичок».
«Я тебе об этом и говорил, Джа».
«Да уж… Тебе тоже кажется, что за тобой наблюдают огромные, невидимые глаза?».
«Ага. Ну, что – «нет иного времени, кроме как «прямо сейчас»?
«И то верно, Джеймс».
Дверь, стоявшая перед нами – раскрылась.
А за ней царила непроглядная тьма…
«Готов?»
«Всегда».
Мы сделали шаг во тьму синхронно – и дверь за нами закрылась.
<center>***</center>
???, ???
Тьма вокруг была вязкой и плотной – похожей на кисель из стародавних времен моей первой Вселенной…
А в этой тьме стояли мы вдвоем – и не было понятно, что же нам делать дальше.
Как вдруг – над нами словно вспыхнула огромная лампа, и мы оказались точно в круге падающего света.
Странно.
Не странней, чем обычно, Вакариан.
На дальней от нас стене слева загорелись слабым светом три маленькие лампочки – причем нам четко было видно, что они горели в дальней комнате, правую часть которой закрывала стена прихожей, во тьме которой, но под лучом света на пороге, стояли мы…
Как будто квартира… И эта дальняя комната похожа на… кухню?
Я тебе больше скажу, Джа. На кухню твоей квартиры.
Ладно, Далтон. Погоди - а что это там, под лампочками, намалевано красным и синим цветами?
«849» – красным. И «Палавен» - синим…
Что это может значить, Делс?
Я призадумался.
Цвета – это намек на кровь, Харконнен. А надписи… Смотри – «Палавен» написано на интерлингве, но в турианской стилистике – люди так не пишут. Значит, оно относится к тебе. «849» же…
Я вздохнул и продолжил мысль.
«849» - это мой номер заключенного, который мне выдали на корабле «Вихрь Райкерс», что вез меня на рудники – но упал вместе со мной но На-Пали. Это то, что сделало из меня Далтона, которого ты знаешь. Но у него есть и второе значение – ровно столько разумных было мной убито по приказу корпорации».
Вакариан вздрогнул.
Неслабо…
Это точно. И второе значение явно относится к моему альтер-эго Борну.
Турианец зажмурился.
Тогда мне ясно, что значит «Палавен». Это детство, юность и вся жизнь в столичном Сипритине меня-Вакариана – от школы до армии и переезда на Цитадель – и вся ненависть к этой планете и ее обитателям меня-Харконнена.
Лампочки погасли.
Оп-па…
Первичный тест на логическое мышление пройден?
Похоже, что так, панцирный. Похоже, что так…
На ближней к нам левой стене слабо зажглась зеленая лампочка.
Которая осветила диван – и две сидящих на нем фигуры…
А вот это – стопроцентно твой зал для гостей, Джон.
Не спорю, точная копия…
Дуэт, сидевший на диване, был более чем необычен.
Слева сидел Офицер Скаарж, коих я вдоволь «нарубил» на Корабле-Матке – в парадной форме старшего следователя Ц-Сек. И все бы было отлично – если бы не то, что у него не было левой верхней четверти черепа и зияла огромная дырища в животе…
Кроме всего прочего – он нам улыбался спокойной, мудрой улыбкой. Его солнечно-желтые глаза внимательно изучали нас.
Справа и дальше от него сидел ничуть не менее колоритный персонаж – весьма «оформленная» кварианка (напоминающая мне кое-кого), в скафандре ярчайшего красно-синего цвета и темным, почти черным забралом шлема.
Только вот ее глаза горели красными огнями, а цвет скафандра сильно смахивал на кровь…
Загорелась тускло желтая лампа – на стене, что закрывала кухню.
Она осветила диван, двоих сидящих на нем – и стол, заваленный стволами, из всех щелей которых на сам стол и далее на пол текло что-то разноцветное…
Слева, прямо напротив нас двоих, сидел человек – с лицом, закрытым тьмой. Его глаза горели синим пламенем. А справа от него сидел турианец – с таким же затемненным лицом и горящими оранжевыми глазами…