Крессан наконец совладал с собой.
- А где была их база? – спросил он нервною
- На Нейте. Это туманность Орел, система Амун.
- Что с ней? - снова сосредоточившийся Паллин.
- Термоядерный тактический заряд. – просто ответил я. – Там уже больше ничего нет.
Паллин только головой покачал.
- Сильно…
- Я вообще не люблю сверхсложных решений. К тому же, все гениальное обычно просто.
Крессан посмотрел на меня с неожиданным уважением во взгляде:
- Неужели сам себя всему учил?
- Да. Базис мне заложили мощнейший - а уж дальше я работал над собой сам.
- И все же, десять лет в одиночку, только со своими воспоминаниями…- сказал Ширакан.
- Я не сломался, когда меня пытали. Вы считаете, что одиночество должно было меня сломать? – вопросительно поднял я правую бровь.
- Кандлери, хватит. – резко сказал Венари. – Он не врет. Я такое чувствую.
Ширакан только плечами пожал.
- Советники захотят иметь на руках факты о твоем новом сотруднике, Венари. Как, например, тот факт, что неделю назад его челнок приземлялся на Омеге. Но вот записей его прибывания там почему-то не смог достать никто. Их там просто не было. - Кандлери Ширакан внимательно посмотрел мне прямо в глаза.
Я почесал затылок. И заметил – только сейчас, кстати – микрокамеру в левом от меня углу потолка.
Хе-хе-хе…
Я поднял свой инструментрон на левой руке, и, задорно улыбаясь, просто активировал его.
Камера заискрила.
С охренения на лице всех троих можно было писать новую турианскую версию картины Репина «Не ждали».
Паллин так на меня посмотрел…
Спасибо Вам еще раз от всей души за иммунитет к наездам, Кусанаги-сан.
Харс Крессан посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
И тут до Ширакана дошло.
- АХ, ТЫ…!!!
Я поднял руки в жесте примерения.
- Я не прикасался к Вашему детектору лжи, офицер Ширакан, сэр. – я продолжил уверенно. – Честью своей клянусь.
Он посмотрел на меня задумчиво.
- Честью, говоришь? – он вздохнул с облегчением. – Вот теперь я тебе верю.
Поклясться честью перед турианцем – это примерно как сказать, что ты готов отдать свою жизнь во имя других, прямо сейчас и добровольно. И, что, сука, характерно – действительно ее отдать.
Пунктик у них такой.
Отказаться от такой клятвы в турианском обществе – это все равно, что предать. Не исполнить ее или солгать с ней – значит, обречь на себя гнев Духов.
Но я был спокоен. В конечном итоге, я действительно не прикасался к его детектору лжи.
Руками, хе-хе-хе. Семантика – это тоже целая наука, товарищи.
Да и в конце концов, я не собирался обманывать их в главном.
Я встал со стула, обошел левый угол и присел на правое колено с правой же стороны стола.
Они смотрели на меня расширившимися от узнавания глазами.
Одну – левую руку – я положил на крышку стола, так, чтобы ладонь смотрела под сорок пять градусов влево по диагонали – как раз к ним.
Свою правую руку я завел за спину и скрестил указательный и средний пальцы.
Вот эта клятва будет реальной на сто процентов. Я даже с большой буквы ее назову – Клятва.
Клятва Чести, Жизни и Духа.
Величайшая клятва, которую может дать разумный, на мой взгляд.
Клятва, которая связывает, в глазах всего турианского народа, этого разумного навеки с идеалами, ремеслом и местом, которое он для себя выбрал как дом.
Круче в этой Галактике только клятва юстицара – и то это, как минимум, спорно.
Юстицары все-таки религиозный орден.
А турианцы – это целый народ.
Говорят, что эту клятву придумали в те времена, когда турианцы еще имели границы между странами на Палавене. И дали ее защитники одного города.
Легенда гласит, что их было ровно пять сотен.
Против пятидесяти тысяч.
Но они дали Клятву.
И большая половина из них выжила в том бою.
А противник потерял – только убитыми – двадцать три тысячи. И бежал с поля боя без оглядки.
Город выстоял.
С тех пор эту клятву дают только сильнейшие из войнов – уверенные в себе на миллион процентов.
Отступник – он будет даже не предателем.
Он просто исчезнет как личность в глазах всего турианского народа.
А еще для этой клятвы нужны три поручителя.
К тому же, русские не сдаются.
- Я клянусь своей Честью, что я НИКОГДА НЕ ПРЕДАМ Ц-Сек.
Харс Крессан встал, подошел ко мне и положил свою когтистую руку мне на левое плечо.
- Я - верю тебе. – произнес твердо он.
- Я клянусь своей Жизнью, что я БУДУ ЗАЩИЩАТЬ НЕВИННЫХ до последнего своего вздоха.
Венари Паллин занял место у моего правого плеча.
- Я - верю тебе. – его субгармоники чуть подрагивали от гордости.
Встал в полный рост и наш «инквизитор» - начальник Службы Безопасности Ц-Сек Кандлери Ширакан.
- Я клянусь своим Духом, что, куда бы не привела меня судьба, ЦИТАДЕЛЬ НАВСЕГДА ОСТАНЕТСЯ МОИМ ДОМОМ.
Он усмехнулся, и его когти коснулись моей шеи.
- Я - верю тебе. – сказал он четко и чисто.
Их голоса слились в унисон.
- МЫ ВЕРИМ ТЕБЕ. НЕ ПРЕДАЙ НАШЕЙ ВЕРЫ.
Я знал точный ответ.
- НИКОГДА.
Мой голос в этот момент был тверже металла, из которого Левиафаны когда-то сделали Цитадель.
И ровно на мгновение, на самом краю сознания…
Я почувствовал, как где-то улыбнулся мой духовный брат.
Значит, я все сделал правильно.
<center>***</center>
01.02.2181, 09:12
На минус пятый, в оружейную, мы спускались вчетвером и по лестнице.
Крессан уважительно покачал головой:
- Клятва Чести, Жизни и Духа… Я не думал, что когда-нибудь при жизни увижу разумного, что принесет ее. И уж тем более – человека. – он оскалился и чуть раздвинул мандибулы в турианской улыбке.
Паллин только мандибулами прищелкнул.
- А я не сомневался в парне, Харс. С первой секунды, как его увидел. – он чуть выпустил воздух из груди. – Доверять разумным надо чуточку больше.
Ширакан, спускавшийся чуть впереди нас, издал клекот субгармониками – турианский смех – очень напоминающий птичий.
Его голос был полон энергии, но в то же время и собран:
- Далтон, вы же понимаете, что я обязан буду доложить Совету о Вашем прошлом? – посмотрел он через правое плечо.
Я только ухмыльнулся.
- Боль меня не пугает, пытки я могу пережить – «Вэйланд - Ютани» об этом позаботились.
Он поднял место, где у людей обычно левая бровь.
- У меня кроганская регенерация, азарийская «ментальная» биотика, высочайший болевой порог и инженерный талант от Бога – улыбаясь во все тридцать два зуба, ответил я.
- Вы не вооружены. - метко подметил он.
Сюрприз, педрила!