Примерно года через полтора дело вскрылось. Бурление говен в узких и продажных рядах полицейских сил Альянса началось со страшной силой – и все галактические спецслужбы про это дело услышали.
А потом, по каким-то своим каналам, Советники узнали, что Бэйн ищет возможность создать новую команду – и делать это будет на Цитадели, ибо уже все основные галактические столицы он перебрал. И Землю, и Омегу, и Палавен, и Сур-Кеш, и Тессию.
Учитывая, что «молодость» Джойса, по легенде, прошла именно в «Яблоке» - старое дело отряхнули от пыли, проанализировали и творчески дополнили – ибо личностей настоящих грабителей так и не удалось узнать.
Уж не знаю причин, по которым Вакариан попал под раздачу вместе со мной, однако в том, что они имеются – я уверен на двести процентов. Иначе с чего бы Спаратусу так нагло его шантажировать?
Дальше была «переделка» и «адаптация» нас под самих себя новых.
Я спрятал свое старое нейро и мое оружие из старой вселенной в гравмешок до лучших времен – «палиться» так было решительно нельзя. Наши имплантации прошли успешно, правда, Гаррусу пришлось имплантировать почти два десятилетия придуманной жизни «турианца на Земле», отчего у него была мозгораздирающая мигрень еще три недели после имплантации – пока воспоминания не «улеглись» в памяти.
Зато он вполне теперь сошел бы за землянина по происхождению – много турианцев победней переехало в Альянс после случая с «БАиР» и Вирннусом, хотя одиночки – как и в легенде Вакариана – приезжали и сразу после ВПК (в поисках политического убежища, в основном).
То, что, в принципе, меняли они «шило на мыло» с точки зрения людей - мало кого из синекровных останавливало.
Желающих свалить от драконовской судебной системы в Иерархии куда подальше всегда было в избытке – но Альянс еще и открыл для Иерархии «режим максимального благоприятствования туризму»…
И понеслась душа в рай.
Старые и презираемые истовыми "иерархийцами" кланы с бывших независимых колоний, мелкие жулики и авантюристы, затраханные налогами до последней степени колонисты, уставшие от вечной расовой политики «есть-так точно» либералы (в душе), да и просто, в принципе, недовольные режимом Иерархии – все они толпой ломанулись в гостеприимно открывший двери Альянс.
А за ними подтянулись в поисках лучшей жизни и те, кто еще в стародавние времена был выперт собственной расой «на мороз» в системы Термина…
Альянс Систем заскрипел, но наплыв эмигрантов выдержал, так или иначе ассимилировав и адаптировав всех (или почти всех) приехавших. Этот Альянс, в принципе, относился к инопланетянам намного либеральней, нежели в игре – на той же старушке-Земле жил почти миллиард турианцев.
Так вот – родня Харконнена, по легенде, прилетела на Землю, когда ему было два года – через год после Войны Первого Контакта. До Алитари Вирннуса было еще почти десятилетие – нетрудно догадаться, что родителям парня было ой как несладко в период его юности, а самому парню пришлось расти в атмосфере перманентного расизма, густо смешанного с очень чистенькой - но, все же, нищетой. В итоге получился бы маленький и озлобленный на жизнь варрен в турианской шкуре.
Но Джарвису повезло (кроме случая с нейро) два раза.
Первый - через три года после переезда на человеческую столицу, - когда его семья познакомилась - «по легенде» - с моей.
И второй – когда мы стали лучшими друзьями.
Мы прошли - бок о бок - через всю нашу жизнь.
Мы очень рано осиротели – когда в турпоходе по Йеллоустону аэротрейлер с нашими семьями ранним утром накрыл камнепад – а мы вдвоем за час до того сбежали купаться на соседнюю речку…
Нам, совсем незадолго до трагедии, исполнилось по девять лет…
А потом мы выживали – как и где могли.
В государственный детдом мы оба не хотели – отвратительные условия содержания вкупе с хорошим таким шансом быть опущенным более старшими «воспитанниками» - нет уж, спасибо, мы как-нибудь сами на улице проживем…
Улицы и стали нашим домом.
Очень помогали старые друзья отца – он был из военных – и то, что наши семьи нас обоих видели в будущем именно в армии.
Как покажет дальнейшая жизнь – применения нам армия не найдет.
«Вы остаетесь в резерве – сейчас очень большая очередь желающих в колонизационные охранные отряды… Приходите через год».
Ага. Аккурат под новый выпуск. Отличная идея.
Земля была домом – но руководство Альянса мы, мягко говоря, теперь недолюбливали.
А у Харконнена была еще и к тому же и чистая, незамутненная ненависть к Иерархии – ну еще бы, я бы тоже возненавидел тех, кто вырезал практически весь мой клан во времена Войны за Объединение…
В отличие от Вакариана, который прожил на столичном Палавене всю жизнь – и, до недавнего времени, свое государство очень уважал.
Когда (не «если», а именно когда) у нас начнется конфликт воспоминаний, Гарруса будет просто рвать на части изнутри. Да и я вряд ли останусь прежним – как нам сказали «имплантаторы», стирать выборочно воспоминания еще не научились…
А на «промытие мозгов» добровольно ни один из нас не пойдет.
Ни за что.
Поэтому наш ответ Бэйну должен был быть максимально правдивым и честным – и в то же время достаточно свободным – для широты доступного маневра.
А то случаи - они разные бывают…
…
- У нас не было других вариантов – мы устали от нищеты и вечного голода, того, что нас третируют и унижают собственные же власти – и того, что мы никому не нужны, несмотря на нашу преданность государству… - мой голос звучал металлом.
- А про меня и спрашивать нечего – к расизму на Родине можно привыкнуть и пережить – идиотов всегда хватает, но к расизму со стороны биологической расы… - глаза Харконнена потемнели. – Куда нам было податься? В Термин – где жизнь намного хуже, чем в Альянсе? В колонии – так легально нам отказали, а нелегально – это сменить одно нищенское существование на другое – спасибо, сыты уже по горло!..
«То есть в первую очередь деньги, во вторую – признание?»
- А для тебя важней признание – а, Бэйн? – Джарвис не отступал.
«Конечно же, нет! Я тоже хочу красиво жить, сладко есть и спокойно спать – как и все мы! Но теперь я хотя бы уверен, что ваши приоритеты расставлены правильно, парни!»
- Это радует. Давай уже к делу, если с проверками «на вшивость» покончено. – Я разыграл вполне естественное нетерпение.
«Ладно, ладно, торопыга ты наш. Откройте те два ящика, что стоят от вас на верстаках слева».