- Им могли помешать? - предположил Коновалов.
- Тоже возможно, - кивнул Илья Иванович. - Но не доказуемо. Впрочем, осмотримся на месте, может нам и повезет узнать побольше.
***
На скорую руку набив желудки макаронами с тушенкой, археологи отправились к раскопу. Идти пришлось достаточно далеко - лагерь решили разбить подальше, на лугу, чтобы не дышать постоянно каменной и песчаной пылью. Через сорок минут пешего хода по мокрой от росы траве и глине, обувь и одежда вновь прибывших стала такой же по цвету, как и у тех, кто работал здесь с самого начала. Жэгэй Зургаан только посмеивался. Несмотря на излишний вес, двигался он легко и быстро, периодически подгоняя привыкших к ровному асфальту горожан.
Территория раскопок потрясла Вадима и Ингу не менее, чем виды гор на рассвете. Занимал раскоп не менее полутора сотен квадратных метров. Часть земли была ограждена ярко-красными, хорошо заметными даже в ярком свете солнца, тканевыми лентами. Так археологи предупреждали коллег о зонах высокой важности или попросту - об опасности. Отфыркиваясь сизым выхлопом, в раскопе трудились два трактора, вооруженных ковшами. Ученые возились рядом с техникой с саперными лопатками, кистями и вениками. Некоторые расположились почти у самой границы, где для исследователей были установлены столы под тентами от солнца, бочки с водой и генератор. Радио, подключенное к громкоговорителю, вещало на монгольском.
Пока Туркин и его команда добрались до интересующей их зоны, им не единожды пришлось останавливаться. Жэгэй Зургаан постоянно здоровался с кем-то из научных сотрудников и подсобников, расспрашивал об успехах и просто болтал с ними на отвлеченные темы. Наконец, Вадим не выдержал и самостоятельно пошел в сторону чернеющего провала в земле. Возле него трудились трое молодых девчонок. Они старательно очищали от песка и известкового налета какой-то рисунок на скале. Девушки приветливо поздоровались и принялись, перебивая друг друга, рассказывать о том, как именно им удалось выйти на этот провал.
Несмотря на то, что говорили на русском языке часто срываясь на отдельные слова и даже целые фразы на монгольском, понять их было можно. С их словам, Зургаан познакомился с северным коллегой на конгрессе в Казахстане. Там профессор Туркин смог весьма заинтересовать Жэгэя своей теорией о том, что на южном склоне Отгон-Тэнгер находится частично осыпавшаяся пещера. А интересна она тем, что там, вероятнее всего, могут быть обнаружены следы жизнедеятельности древних племен времен ледникового периода.
Вернувшись в Улан-Батор, профессор отправился изучать приведенные в качестве доказательств Туркиным источники. Скрупулезно исследовав записи других археологов и палеонтологов, а также спутниковые снимки, он сделал вывод, что его коллега вполне может оказаться прав.
Снарядив для начала маленькую мобильную группу, он прибыл на предполагаемое место раскопок. На протяжении полугода территория планомерно обследовалась. Естественно, что после того, как на скальных стенах были обнаружены древние, до сих пор неизвестные науке рисунки, а также несколько весьма интересных артефактов, Зургаан решился на глобальные исследования. Осталось только получить финансирование на них, что ему довольно быстро удалось. Не без помощи из-за океана, конечно.
Благодаря координатам, вычисленным Ильей Туркиным, археологам достаточно быстро удалось обнаружить не только испещренные рисунками стены, но и откопать расселину в земле, ведущую к целой системе подземных тоннелей и пещер. Согласно некоторым фактам, их длина может достигать десятка километров!
Когда ученые и девушка подошли, Вадим успел узнать практически обо всех ценных находках в раскопе и рассмотреть в подробностях дыру в земле. В форме неправильного круга она достигала около трех метров в диаметре. Для спуска вниз была оборудована платформа на лебедке. Вооружившись фонарями, (доценту достались еще фотоаппарат и кейс с инструментами), они по очереди спустились в пещеру.
Изначальная ее глубина составляла где-то метров пять, однако, оказавшись внизу, становилось понятно, что спуск придется продолжить по достаточно пологой насыпи еще метров на пятнадцать-двадцать. Илья Иванович только цокал языком - торжествующе приплясывать ему не позволяли возраст и статус.